Палитра в мастерской художника
интервью, работы, статьи
исторические эссе исторические эссе

факты и домыслы, реконструкция исторических событий

Культура и религия диалог культур и религий
духовное единство человечества - это постоянный диалог многих культурных традиций, где каждый человек есть образ и подобие Божие
Художественное образование художественное образование

художественное образование не предполагает всеобщего превращения людей в художников. Однако художественная грамотность необходима всем

Кошка Даша мир глазами детей

детское творчество и образовательные программы для детей

Искусство врачевания искусство врачевания
от Ветхого Завета до наших дней
Фитотерапия фитолечение

Лекарственные растения - особенности лечения и виды пременения

исторические эссе

Как важно найти изумруд. Часть 1

Изумруд

Кто-то, возможно, сомневается, но я лично верю в мистическую тайну дорогих камней. Возьмём, к примеру, изумруд. О нем ясно написано: камень таинственной Изиды. Он не чужд воздействия Меркурия, а это значит – покровительствует путешественникам и торговцам. Изумруд активно борется с лживостью и неверностью своего владельца, будучи не в силах противостоять им – раскалывается. Если же отношения человека и камня гармоничны, изумруд способен открывать тайны грядущего, укрепляет сердце, защищает от злых духов. Это – камень мудрости, хладнокровия и надежды. И ещё несколько слов об изумруде: этот камень разновидность берилла, окрашенный в густой зелёный цвет, ценится выше равновеликих алмазов.


Чтобы лишний раз убедиться в справедливости древних суждений, мне достаточно навестить старинного приятеля, писателя и бизнесмена Владимира Филимонова (1939 - 1995). Он знает и любит оккультные науки; таинственные талисманы и ведические книги хранятся в его доме; здесь при случае гостеприимный хозяин может рассказать вам, какой формы и каких оттенков окружающая вас аура, даже намекнуть на предстоящие повороты вашей судьбы. Но речь не об этом. Да и направляюсь я сейчас не в писательский дом в Лаврушинском переулке, где живёт Филимонов, а в офис, где Владимир Львович работает заместителем главного редактора, то есть в журнал «Новый мир».

Все дело в том, что сегодня выходит в свет очередная книжка журнала, в котором печатается роман одного молодого автора. А мы оба верим в его звезду. Правда, в отличие от меня, Филимонов умеет отыскивать не только таланты; десяток лет назад он, будучи участником геологической экспедиции, нашёл самый крупный в стране изумруд, напоминающий размером и формой гусиное яйцо. Нашёл и не сдал куда следует.
И вот на его редакторском столе, заваленном рукописями и вёрстками, дымится недопитый нами чай в кованых подстаканниках. За окном проносится последнее десятилетие двадцатого века, завершается шумный, суматошный день. Скоро у памятника Пушкину зажгутся вечерние фонари; скоро принесут сигнал очередного номера.

Не буду скрывать от доверчивого читателя: о странных, фантастических обстоятельствах жизни Филимонова нами и раньше было говорено-переговорено. И только тот факт, что уже написан «Граф Монте-Кристо», не позволяет мне решиться настрочить новый плутовской роман о похождениях моего приятеля.

Впервые я встретил его в особняке «Литературной России», куда Владимир принёс очерк о жизни Достоевского. Пафос произведения был однозначным: оставайся человеком, если даже попал в нечеловеческие условия, и, хотя Филимонов был сильно не брит (только что вышел из Бутырской тюрьмы), он располагал к себе мужской основательностью и какой-то стихийной талантливостью. Я разглядывал его полинявшую накаченную бицепсами ковбойку и думал: до чего же это мощный экземпляр среди нашей обычно хлипкой литературной породы. Позже он подтвердил мою догадку, выпустив в «Советском писателе», куда я перешёл работать редактором, две достойные книги: «Чукоча» - о странствиях за Полярным кругом, и «Закон пути» - о тюремной одиссее.

У меня изначально сложилось искушение сравнить Филимонова с одним из героев Джека Лондона, и даже с самим автором «Мартина Идена». «С американским писателем,- довольно резко мне возразил Владимир,- меня связывает только любовь к его рассказу «Белое безмолвие». В остальном – мы разные: у него культ белого человека, преклонение перед Ницше, сильной личностью; я же – обыкновенный русский бич, готового обняться с человеком любого цвета кожи. Таким меня воспитали». Кстати, вырос Владимир в Вильнюсе, а первым его наставником стал православный священник, архимандрит Вильнюсский отец Леонид. Все это, как вы понимаете, предыстория нашей встречи в «Новом мире», где мы оставили недопитые чайные стаканы. - Конечно, мне хотелось бы увидеть мой изумруд! - говорит Владимир. – Те хмыри, которые его у меня отобрали, вряд ли понимали, что у камня есть душа. Они во всем видели чистоган, я и сейчас помню, как они поднялись ко мне на чёрной лестнице. Оба в одинаковых плащах, в одинаковых шапочках; в руках у одного был чемодан с явно муляжными деньгами: пришли, мол, покупать за миллион. «Ребята,- говорю им,- я не продаю камень». «Стоп! - отвечают, и я услышал, как на моих запястьях щёлкнули наручники.
- А дальше?
- Дальше, естественно, Бутырки. Это, скажу тебе, не Редингская королевская тюрьма, где томился любимый тобой Оскар Уайльд. Английский поэт страдал от того, что перекармливали кукурузной похлёбкой, а его индивидуальную парашу после шести вечера не разрешали опорожнять. Оскар отчаянно зажимал свой аристократический нос. Меня же встретила «братва» у порога камеры с переполненной коллективной парашей. «Бери-ка ее, родимую, в зубы», - говорят, - и неси на четвереньках от двери до окна». Со мной этот номер не прошёл.

Я смотрю на его перебитый нос, на повреждённую челюсть, которую приходится маскировать бородой, и думаю: что есть высшая ценность в нашей жизни? Наверное, сохранение человеческого достоинства. А бешеные деньги, высокое положение на иерархических ступенях власти. Это так – мусор! - Следы от тюрьмы? – спрашиваю. - Не только. Однажды на Северах я выстрелил из дробовика в человека, который убил мою любимую собаку и сшил из неё шапку. Меня за этот выстрел молотили всем лагерем – человек сорок. Но восемьдесят кулаков совсем не страшны: они бьют в основном друг в друга. Хуже, когда тебя дробят двое или трое громил. А что касается тюрьмы, там сидят, как правило, шакалы. Свешиваются с нар, оскаливают зубы – притворяются волками. Но я-то их насквозь вижу: обыкновенные трусоватые шакалы. А волки попадаются один-два на камеру. Так что выстоять всегда есть шанс.

Наш разговор склоняется к религии. «Ты пойми, - нажимает на свою мысль Владимир, - Иисус Христос явился на землю богочеловеком, Он изначально был совершенным, как его Небесный Отец. А Шакьямуни (или Будда, как его теперь называют) прошёл через двенадцать долин. Каждая стала для него этапом в духовном совершенствовании. Согласись, в истории, отдалённой от нас на много тысячелетий фигуры, есть высокая драматургия и сложная динамика развития?»

Это единственный способ через Слово выстроить самого себя:
«В нас живёт память о многих поступках, о которых знаем только мы сами: сиюминутная трусость, слабоволие, неточно обозначенное наше поведение, и эти, казалось бы, мелочи все-таки не находят могилу внутри нас, они тревожат, не дают жить в ладу с самим собой, возмущают душу. Многие со временем оказываются действительно пустяками, а некоторые перерастают в чёткую проблему: кто ты есть?»
Собаку по кличке Чукоча, рассказывает далее писатель, он украл среди бела дня в посёлке Дальнем. Он работал тогда техником в геологической разведке; а это была его третья разведка на Чукотке. Техник для геологической разведки загадка: или камень на шее, или товарищ в походе. Владимир отличался большой физической силой и выносливостью, весил девяносто килограммов, имел отменно бандитское выражение лица и скоро стал неформальным лидером, что, подтвердил и на деле.
«На Севере, как я многократно убеждался, плохих людей нет. Север их не терпит, он нещадно выбраковывает любителей длинного рубля, любителей въехать на чужой спине в рай. Он немноголюден, Север, и поэтому каждый человек проникается ощущением собственной полезности для коллектива. От этого рождается чувство собственного достоинства, лепящего из человека Человека. Тайны белого безмолвия делают людей сопричастными почти первобытной природе».
И вот этот сильный и цельный человек однажды улетел на несколько недель в Москву, оставив в посёлке Дальнем годовалого щенка. Вернувшись, Владимир не застал его в живых. И он переживает это как последнее предательство. Повесть завершается пронзительным диалогом между автором и Чукочей.
- Ты знаешь, я ведь не нарочно оставил тебя в Дальнем, так сложилось.
- Знаю, - молчал Чукоча.
- Я тебя люблю до сих пор, но как вернуть тебя, не знаю. Я погибаю от тоски по тебе.
- Не надо, - улыбнулся Чукоча, - оттуда, где я, не возвращаются. Но ты не печалься, я тоже люблю тебя, любовь моя – в тебе. Любовь моя – ты сам.
Мы долго молчали, вспоминая эту печальную историю, случившуюся с моим другом на самом деле. Наконец, я спросил Филимонова: «Что же теперь так мало пишешь?»

В ответ Владимир достаёт из стола вёрстку своей третьей книги – «Страстей узоры», посвящённой незаслуженно забытому литератору Дмитрию Веневитинову (1805-1827). Он прожил короткую жизнь. Однако, успел очень много: возглавлял московский кружок «Общества любомудрия», писал философические элегии, был безнадёжно влюблён в Зинаиду Волконскую, сочувствовал декабристам, но в событиях не участвовал; а в октябре 1826 года был схвачен жандармами в Петербурге, провёл несколько дней в сыром и холодном застенке, отчего тяжело заболел и через полгода умер. Владимир Филимонов искал и находил созвучия в судьбе несчастного поэта.
- Лучше всего о Веневитинове, - говорит мне автор книги «Страстей узоры» ближайший друг поэта И. Киреевский: «Кто вдумается в сочинения Веневитинова, кто постигнет глубину его мыслей, тот узнает философа, проникнутого откровением своего века; тот узнает поэта глубокого, самобытного, которого каждое чувство освещено мыслию».
Наш разговор плавно перетекает к сегодняшним делам «Нового мира».
- Говорят, придя в журнал, ты закупил бумагу на собственные деньги?
- Поговорим лучше о чем-нибудь другом, - морщится мой собеседник.
- Значит, что-то было?
- Два года назад наши типографские машины встали. Подписчики недополучили несколько номеров. Тогда я поехал на Балахнинский комбинат и закупил бумагу на два года вперёд, она была ещё не слишком дорогой. А на какие деньги куплено – неважно. Да все уже вернулось, окупилось. А ещё лучше об этом не пиши. Сказано в Евангелии: не выставляйся перед людьми напоказ, не труби перед собой.
- И все-таки непонятно, как можно совмещать литературу и бизнес?
- Все идёт как надо. Разумеется, деньги – не самоцель, их цена определяется только тем, на что они будут потрачены.
Дверь комнаты отворилась, и на стол Филимонова лёг сигнальный экземпляр журнала «Новый мир». Перевёрнута его обложка, и мы увидели название публикуемого романа – «Приручение Арлекинов». Чуть выше имя автора – Евгений Лапутин – новое имя в русской литературе.
- А что если это изумруд, который мы вместе с тобой нашли?
- Возможно, - коротко отвечает Филимонов.

культура СССР back to the USSR

советская культурная жизнь

Искусство и наука искусство и наука

статьи, лекции офф-лайн, беседы об искусстве

Художественный перевод научный и художественный перевод

искусствоведение, культурология, литература

традиционное народное искусство традиционное народное искусство

народное творчество, художественные промыслы

Народная игрушка народная игрушка
Кто сегодня делает народную игрушку? Для кого она создается? Кто играет в нее?
NEWS-НОВОСТИ

10.10.19 Монумент на двух континентах

В 1989 году, в преддверии 500-летия великого события, испанцы и американцы объявили всемирный конкурс на памятник Колумбу. Лучшим был признан проект Зураба Церетели под девизом «Как Европа нашла Америку». Преимущество этого проекта было ...
Подробнее

10.10.19 Памяти Алисы Качаровой. Манеж

Готовы ли мы воспользоваться опытом предыдущих десятилетий или созидательные и творческие усилия нескольких поколений — плод исторической ошибки? Воспоминания одного из участников культурных событий тех лет дают материал для размышления на эти ...
Подробнее
Искусство
Искусство

Искусство (от церк.-слав. искусство (лат. experimentum — опыт, проба); ст.‑слав. искоусъ — опыт, испытание) — образное осмысление действительности; процесс или итог выражения внутреннего или внешнего (по отношению к творцу) мира в художественном образе; творчество, направленное таким образом, что оно отражает интересующее не только самого автора, но и других людей.

Веб-портал

Веб-портал — сайт в компьютерной сети, который предоставляет пользователю различные интерактивные интернет-сервисы, которые работают в рамках этого сайта. Веб-портал может состоять из нескольких сайтов.

Театр Комеди франсез
театр коммеди франсез