Палитра в мастерской художника
интервью, работы, статьи
исторические эссе исторические эссе

факты и домыслы, реконструкция исторических событий

Культура и религия диалог культур и религий
духовное единство человечества - это постоянный диалог многих культурных традиций, где каждый человек есть образ и подобие Божие
Художественное образование художественное образование

художественное образование не предполагает всеобщего превращения людей в художников. Однако художественная грамотность необходима всем

Кошка Даша мир глазами детей

детское творчество и образовательные программы для детей

Искусство врачевания искусство врачевания
от Ветхого Завета до наших дней

исторические эссе

автор рубрики - Владимир Клименко (реконструкция публикаций)

Русская реконкиста

Реконкиста - гром победы

Все началось с фильма Сергея Эйзенштейна "Александр Невский" и с самой обыкновенной географической карты. Я долго рассматривал очертания Чудского озера и думал: в какую же сторону направлялись наступавшие свиньёй тевтоны? И как я эту карту ни вертел, ничто не складывалось в той далёкой битве 5 апреля 1242 года между русским князем и немецкими рыцарями. Чудское озеро отстояло на сотни вёрст к северо-западу от Новгорода. К югу от озера располагался Псков, в северной стороне находился знаменитый Вороний Камень (или скала на реке Узмень), бывший как раз на виду у замка Ливонского ордена.

Я прокручивал в голове знакомые с детства фразы из знаменитого фильма 1938 года, сочинённые любимцем Сталина Петром Павленко, к примеру: "Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет". Но вот получалась загвоздка: златокудрым красавцам в белых плащах не было резона идти неизвестно куда по неверному льду Чудского озера...

Прерванное Возрождение

Преподобный Сергий Радонежский

Открытие новых страниц истории бывает порой взрывоопасным. Помню, какое потрясение испытал я в молодости, натолкнувшись в одной из старых книг на репродукцию с картины Г. Семирадского «Александр Невский перед Батыем». Не верю, - почти по Станиславскому воскликнул я, увидев героя, униженно склонённого перед злодеем. Позже узнал, что победитель шведов и тевтонов, словно позабыв о гибели в татарском плену отца Ярослава Всеволодовича, позволил себя наречь батыевым пасынком.

А однажды, хмурым осенним утром, я увидел фильм, снятый в восьмидесятые годы на Одесской киностудии, о князе Данииле Галицком. В той мало кому известной ленте о воине, до конца своих дней сражавшемся за освобождение Руси, прозвучали такие слова: ляжете под татар – навеки рабами останетесь. В финале фильма его герой был назван предшественником Дмитрия Донского и одним из вдохновителей предстоящей через полтораста лет Куликовской битвы.
Так, не торопясь, подхожу я к одному из главных событий в русской истории, к битве с татарским темником Мамаем в 1380 году. Она описана во многих учебниках и хрестоматиях. И потому обратимся к стихам и песням, этим самым звонким летописям нашей истории.

Наш путь – степной, наш путь – в тоске безбрежной,
В твоей тоске, о, Русь!
И даже мглы – ночной и зарубежной –
Я не боюсь.

Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснёт святое знамя
И ханской сабли сталь.

(А. Блок, «На поле Куликовом»)

Копьё Архангела

Архангел Михаил (византийский период)

Свои размышления о парадоксах русской истории я перенесу теперь из Москвы в столицу Византии. Надеюсь, это никого не удивит, поскольку древний Царьград, позже Константинополь (ныне Стамбул) изначально был сердцевиной православия. Именно от константинопольских иерархов приняли в Х веке христианство княгиня Ольга и ее внук князь Владимир, именно в столице Византии до середины XV века проходили обряд хиротонии московские и киевские митрополиты. Так было вплоть до турецкого штурма города в конце мая 1453 года. До самого последнего момента византийская столица оставалась живоносной артерией, через которую перетекали к нам высокая духовность, культура, образованность. Именно отсюда, из малоазийской греческой земли, пришли к нам великий художник Феофан Грек и великий учёный Максим Грек, как и множество подобных им просветителей и учителей православия. Для русского сердца и сегодня нет ничего святее, чем София, вознёсшая свой золотой купол над синими водами Босфора. И нет ничего прекраснее ее беломраморных колонн, заставляющих помыслить о белых снегах России, хранящей заповеди православия.

Отчего почернел белый голубь?

белый голубь

Можно ли считать царского опричника Малюту Скуратова патриотом?
Оказывается, можно, если только извратить до глубокой степени своё сознание и называть чёрное белым. К тому же все вольные и невольные поступки этого удалого служаки совершались по личному приказу грозного царя, что снимало некую ответственность за творимые им зверства. 23 декабря 1569 года Григорий Лукьянович (он же Малюта) задушил в Отроч монастыре близ Твери одного из великих русских святых Филиппа Колычёва (1554–1569). А ещё через некоторое время - с 6 января по 13 февраля 1570 года – вместе с дружиной кромешников участвовал в погроме Великого Новгорода, после которого процветающий 60-тысячный русский город уменьшился наполовину, а уцелевшие от разбоя жители разбежались по окрестным лесам.
В 1862 году по личному приказу царя-освободителя Александра Второго в Великом Новгороде под руководством скульптора Михаила Микешина (1835–1896) был воздвигнут памятник «Тысячелетие России». Монумент этот весьма внушителен: его высота 15 с половиной метров, диаметр постамента – девять метров, вес бронзового литья – 65,5 тонн. На памятнике, казалось, запечатлелась вся Россия за славное тысячелетие. 129 сверкающих на солнце фигур являются перед нами, представляя собой искусно отлитые композиции князей, царей и императоров, полководцев, флотоводцев и героев сражений, священников, законодателей и реформаторов, поэтов, художников и музыкантов. И даже простых, но великих русских людей, таких как сельский староста Иван Сусанин или мясник Кузьма Минин. Нет только на этом славном памятнике фигуры мрачного царя Ивана Грозного и его подручного «мясника» Малюты Скуратова. Русские люди не захотели оставлять их в памяти народной.

По ком звонит пономарь Огурец?

царевич Дмитрий

Самую загадочную и жутковатую историю конца ХVI – начала ХVII веков я начну, пожалуй, с развязки. Ее подробности, как никто другой, живописал Лев Николаевич Гумилев, который рассказал о залпе знаменитой Царь-Пушки близ переправы у Серпуховской заставы. Ствол этого орудия (тогда без лафета), отлитого мастером Андреем Чоховым, имел устрашающую длину (5,34 метра) и жуткий вес (2,5 тысячи пудов). Смекалистый и башковитый умелец назвал свое детище «дробовиком российским».
Но народ быстро окрестил его Царь-Пушкой, что немудрено: на дульной части страшилища предстал отлитый в металле царствовавший Федор Иоаннович, восседающий на лихом коне. Жаль, мощному орудию так и не довелось получить боевого крещения. Пальнули из него один лишь раз в сторону западных границ, а зарядом послужил пепел убиенного монарха - Димитрия, царствовавшего одиннадцать месяцев и растерзанного заговорщиками в мае 1606 года.

Слышишь, воющий набат,
Точно стонет медный ад!
Эти звуки в дикой муке
Сказку ужасов твердят.
Точно молят им помочь,
Прямо в уши темной ночи
Каждый звук,
То длиннее, то короче,
Выкликает свой испуг, -
И испуг их так велик,
Так безумен каждый крик…
(Эдгар По, «Колокола». Перевод К. Бальмонта)


Доколе соколу кружиться

Алексей Михайлович на соколиной охоте 


«Удивительно, - думаю я, - но русский царь соколиную охоту поставил выше всех государевых дел». Только подумайте: самый мощный рычаг его государственной машины Приказ тайных дел (или личная канцелярия царя) располагался здесь, в Сокольниках. Двести егерей во главе с урядником занимались только охотой. Были, правда, чиновники по доставке предметов роскоши и царских увеселений. А на самой низшей ступени двора, на самом последнем месте, поначалу стояли царские осведомители.

Полковник Бульба – предок Гоголя

образ Тараса Бульбы

Каждый, кто побывал в одном из центральных залов Русского музея в Петербурге, надолго не может оторваться от монументального полотна «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Это любимое детище Ильи Ефимовича Репина, который родился в Чугуеве под Харьковом и, как никто другой, знал природу своего края и быт украинского народа. Художник с детства зачитывался «Тарасом Бульбой» Н.В.Гоголя и мечтал создать равный по масштабу живописный шедевр. Но мало кто знает, что Илья Ефимович отдал этой работе тринадцать лет жизни (1878-1891), часто посещал знакомые с детства места, подробно выверял каждый полюбившийся ему персонаж украинской истории и гоголевской народной эпопеи. Он встречался и со своим другом историком Д.И.Яворницким, которого запечатлел в образе писарчука с семинаристской челкой и гусиным пером в руке.

За спиной этого парубка на картине склонился кошевой атаман Иван Сирко, который диктует для турецкого султана Махмуда IV, словно посыпанное перцем послание: чтоб у тебя под каждым глазом выскочил волдырь, величиной с копну! Вокруг – шум, гам, свистопляска, раскаты хохота, словно в ярмарочном райке. Именно так разливается атмосфера вольности и безудержного казачьего раздолья, спаянного духом боевого товарищества. «Ничего нет на свете слаще слова товарищества!» Картина «Запорожцы» вызвала на вернисаже ажиотаж и небывалый патриотический подъем в русском обществе. Сам царь-миротворец Александр III выдал Репину 35 тысяч рублей золотом, на которые художник купил белорусское поместье Здравнево и жил некоторое время настоящим помещиком-хлебосолом. Мастер писал в эти дни свои лучшие портреты, его влекли открытые лица смелых и мощных русских людей. Но, позвольте, кто это на картине стоит справа от атамана, подпирая бока, в накинутом на плечи малиновом жупане, в барашковой шапке, с саблей на боку? Ба! Да это наш старый знакомец – Тарас Бульба! Оказывается, не умер на днестровском откосе старый полковник, не пожрало его шляхетское пламя! Жив, оказался, курилка! Да еще и люльку отыскал в траве, случайно оброненную во время вражеской погони. Разумеется, в этих моих словах немного и фантазии, и мистики, и мечтаний. Но летописи, песни и хроники, которыми занимался Гоголь и многие гоголеведы, - все они дают утвердительный ответ: Тарас Бульба остается живым в памяти народа: таким уж бессмертным начертал его создатель.

При стуке топора, при громе пушек

Пушкин- история Петра Великого

Свой рассказ об эпохе Петра Великого (1672 – 1725) я начну со сравнительно недавнего воспоминания о поездке с известным писателем и литературоведом И.Золотусским на Полтавщину. Мы посетили Сорочинцы, Кибинцы, Васильевку и, конечно же, Диканьку, где над нашими головами печально шумели восьмисотлетние дубы, вспоминая царя Петра и шведского короля Карла, гетмана-изменника Мазепу и владельца здешних хуторов  Василия Кочубея. Нам даже довелось постоять возле склепа дочери Кочубея Матрены, подарившей свою девичью красу старому злодею Мазепе. И будто вереница героев пушкинской поэмы «Полтава» прошла перед нашими глазами. В той поэме, написанной в 1828 году, все было правдой; лишь простонародное имя Матрена поэт решился переменить на более романтическое: «И то сказать: в Полтаве нет красавицы, Марии равной».

А путь наш через полтавскую землю звал все дальше. Он все приближал нас к местам давно минувшей пушечной канонады. И вот уже мы стоим посреди бескрайнего поля русской богатырской славы. Где-то позади, за нашими спинами, катит голубые воды река Ворскла. К югу, по левую руку, смутно маячат в дымном мареве очертания Полтавы. К северо-западу, минуя хутор Малые Будищи, вьется дорога на Решетиловку. Поднимаемся по ступеням и с гордостью смотрим на Монумент Славы, там, на необозримой высоте, широко раскинул бронзовые крылья победоносный петровский орел. На монументе отлита бронзовая дата: «1709». Если быть еще точнее, надпись эта означает день 27 июня 1709 года, день Полтавского сражения. В том бою шведская артиллерия была отбита у отчаянно смелого короля Карла ХII, теперь она навечно врыта в украинскую землю, образуя чугунное ограждение вокруг памятника русской воинской славы.

- Вот видите, Володя, - говорит мне знаменитый литературовед, - число «1709»; ровно через сто лет, в 1809 году, на этой же земле родился Гоголь.

А чуть пораньше, в 1799-ом, в Москве родился Пушкин. - Это вы правильно заметили. Рождением наших гениев мы обязаны, прежде всего, Петру. Не будь Полтавской победы, не было бы ни Пушкина, ни Гоголя.
«Ещё бы! – мысленно восклицаю я. - Весь северо-запад России, а с ним и Украина, могли бы стать шведской провинцией. И тогда здесь бы слагались одни только саги и руны». Но, кроме шуток, в этих словах мне увиделся особый смысл. Надо было, к примеру, обязательно выиграть Куликовскую битву, чтобы во всём блеске проявился гений Андрея Рублева. Однако сколь же долго пришлось ждать русской земле, чтобы следом за святым иноком Андреем родился Александр Пушкин. Более трехсот лет! Целая пустыня! Были, конечно, иконописец Дионисий, протопоп Аввакум со своим «Житием», поэт-ученый Михайло Ломоносов, драматург Денис Фонвизин. Но я принимаю сейчас в расчет только вершины.

В надежде славы и добра
Гляжу вперед я без боязни:
Начало славных дней Петра
Мрачили мятежи и казни.
Но правдой он привлек сердца,
Но нравы укротил наукой,
И был от буйного стрельца
Пред ним отличен Долгорукой.
Самодержавною рукой
Он смело сеял просвещенье,
Не презирал страны родной:
Он знал ее предназначенье.
                                           (А.С.Пушкин, «Стансы»)

Колдун на Сухаревой башне

Сухарева башня

Чтобы рассказать о Якове Вилимовиче Брюсе (1670-1735) – сподвижнике Петра, родившемся в Немецкой слободе в Москве, блестящем математике и астрономе, алхимике и астрологе – надо отделить правду от бесчисленных россказней, окрашенных поэтическим воображением русского народа. Знаменитый русский ученый, сын шотландского полковника на русской службе, широтой научных познаний, пожалуй, превосходил легендарного французского поэта, врача и астронома Мишеля Нострадамуса (1503-1566), служившего при дворе короля Карла IХ.
Яков Вилимович появился на свет на полтора века позже француза, владел латынью и многими европейскими языками; оттого и переводил на русский язык труды Леонардо, Шекспира, Ньютона, Лейбница, даже самого Нострадамуса. Благодаря Якову Брюсу, в России впервые узнали о гелиоцентрической теории великого поляка Н.Коперника. Но главные успехи «русского Нострадамуса» проявились в его государственных и научно-практических делах, расширившие горизонты познаний России в начале XVIII века.

За ним вослед неслись толпой
Сии птенцы гнезда Петрова
В пременах жребия земного,
В трудах державства и войны
Его товарищи, сыны:
И Шереметев благородный,
И Брюс, и Боур, и Репнин,
И счастья баловень безродный,
Полудержавный властелин.

                                 (А. Пушкин, «Полтава»)

Три Золушки в Зимнем дворце

корона императрицы

На Спасском мосту в Москве в XVIII веке шла небывало бойкая торговля. Продавали здесь все: погремушки, свистульки, сопелки, матрешки, лубочные картинки. «Голь на выдумки хитра» – посмеивались москвичи, шагая по мосту и охотно покупая этот простецкий товар. Но особым спросом у пешеходов с некоторых пор стали пользоваться портреты русских красавиц-цариц, которых мастера на все руки изображали то в убранстве Богородицы, то с нимбом вокруг головы.

Дошло до того, что в 1742 году царским указом строжайше запретили этот рыночный разгул. Во всем виновата мечта православных людей о чьей-либо участливости к своей судьбе, которой они – как им зачастую кажется – лишены. Люди устали от кнута и дыбы. В России, как во всяком живом организме, вслед за изнурительным выдохом обязательно должен был последовать вдох.

Именно так воспринимается появление на русском троне в первой половине XVIII века трех императриц:
Екатерины I (1684–1727),
Анны Иоанновны (1693–1740),
Елизаветы Петровны (1709–1761).

Треть века царствовали эти женщины из дома Романовых, продолжательницы великих дел Петра: его жена, племянница и родная дочь.
На долю Екатерины выпало два года самостоятельного правления, на долю Анны – десятилетие, Елизавете – два десятка лет.
Толчок, который дал России царь-исполин, оказался настолько сильным, что страна вместе со всей ее военной и административной машиной продолжала двигаться вперед даже без видимых усилий со стороны очаровательных самодержиц. Историки много писали о пришедшей им на смену Екатерине II Великой, которая завершила дела Петра I – превратила Россию из азиатской отсталой страны в мощную европейскую державу.

Издревле православные веруют, что Россия – страна, над которой Богородица распростерла свой Покров, охраняла нас от тяжких испытаний. Женское начало имеет решающее значение в русской жизни.

Мамо в золотых черевичках

Екатерина II 1763

Задавались ли вы вопросом, какие головные уборы носили русские цари или великие князья? И, когда, наконец, достопамятную шапку Мономаха заменили короной Российской империи? Вопросы не праздные. В смене шапочных декораций есть глубокая символика. Здесь даже дается ответ, к какой части света в тот или иной момент истории причисляли наше государство…


Шапка Мономаха, не имевшая отношения к Византии, была нам подарена в ХIVв., в период жесточайшего татаро-монгольского ига ханом Узбеком. Кстати, тогда слово «царь» применялось исключительно по отношению к хану Золотой Орды. Именно к нему, ездили наши праотцы получать ярлык на великое княжение, дававшее также право надевать пресловутую шапку.

Именно тогда русская земля на всех картах Европы обозначалась словами Скифия или Татария. Во второй половине XV века, после падения Константинополя, и освобождения от ига, на макушку татарской шапки взгромоздили православный крест и заговорили об имперской теории «Москва – Третий Рим». Страна же, по сути, как была, так и оставалась азиатской провинцией. И только Петр Великий, короновавшийся опять-таки шапкой Мономаха, решительно вырвался в Европу, стремясь познать ее культуру, освоить технические достижения. Царю еще были свойственны замашки азиатского деспота; но, передавая свой трон императрице Екатерине I, он – незадолго до своей кончины – приказал изготовить для жены вполне европейскую корону.

Вослед Радищеву (страшны ли красные колпаки?)

дом пашкова

Почти два с половиной столетия отделяют от нас время жизни гениального архитектора Василия Ивановича Баженова (1737 – 1799) и великого просветителя, издателя и журналиста Николая Ивановича Новикова (1744 – 1818). Эти славные сыновья России многие годы прошли рядом, и даже были друзьями. И старший, и младший какое-то время посещали подготовительные классы в Московском университете, испытавшем поначалу недобор пытливых российских отроков.

Их творческие возможности определили два обстоятельства: основание в 1755 Московского университета, в котором со временем Новиков арендовал типографию и открыл книжную лавку, где постоянно выходила в свет каждая четвертая российская книга, а также создание в Петербурге Академии художеств, вице-президентом которой стал в самом конце своей жизни Баженов. Эти два события стали мощным импульсом для культурного и экономического развития России во второй половине XVIII века, в эпоху 34-летнего царствования Екатерины II и четырёхлетнего правления Павла I.

Один из французских дипломатов, посетивший в конце века Петербург, справедливо обмолвился: говорят, что Россия отстала от Европы на целое столетие, но чтоб сравняться с самыми передовыми странами, ей достаточно одного счастливого правления. К сожалению, правление сына великой Екатерины было несправедливо прервано. А ведь страна стояла на пороге подъёма и преобразований.
Вот что сказал об этом В.Ключевский: "Император Павел I был первый царь, в некоторых актах которого как будто проглянуло новое направление, новые идеи… Инстинкт порядка и равенство было руководящим побуждением деятельности этого императора, а борьба с сословными привилегиями - его главной задачей. Так как исключительное положение, приобретённое одним сословием, имело свой источник в отсутствии основных законов, то император Павел начал создание этих законов".

Русский Щелкунчик

Русский Щелкунчик

Почти пятьдесят лет тому назад, безусым юнцом приехал я в Ленинград полюбоваться достопримечательностями Северной Пальмиры. Тогда судил о них по романам Ф.Достоевского и гравюрам И.Глазунова, а исторические персонажи эпохи представлялись романтическими героями из сказки Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Щелкунчик». О русской истории ХVIII века имел поверхностное представление. Не знал, к примеру, что император Павел I, являлся славным правнуком Великого Петра и одновременно, - битого тем, Карла ХII.

Cовершая прогулку вдоль Невы, переступил порог Александро-Невской обители и очутился в том месте, где стояла когда-то церковь Благовещения. Что-то светлое и печальное примерещилось мне в ту минуту. Находясь в странном оцепенении, поставил ногу на какой-то каменный выступ, начал перешнуровывать ботинок. А когда осмотрелся, то с благоговением и трепетом прочитал на камне: «Здесь лежит Суворов».

В православной Руси издавна сложилась традиция самоуничижения великих людей. Еще во времена Ивана Грозного этот не слишком милосердный, но высоко одаренный царь, решил построить на месте захоронения Нила Сорского великолепный храм. Однако преподобный явился царю во сне и запретил это делать. «Пускай каждый, кто помнит меня, ступает по месту моего захоронения», - вещал святой царю. Традиция эта дожила и до времен Суворова: и я по ребячьей неопытности попался в ловушку хитроумного главнокомандующего.

Две дуэли

Дуэль Пушкина и Дантеса

Счастливый случай привёл меня недавно в мастерскую старинного приятеля бывшего главного художника Театра на Малой Бронной Николая Эпова. Там я, не скрою, более всего интересовался раритетами пушкинских времён. Книги и альбомы в золочёных переплётах, расписные веера, инкрустированные трости смотрелись отнюдь не лавкой древностей. Они вдруг представились мне важнейшей частицей российской истории. Без них — это отлично понимал и хозяин мастерской — был бы немыслим ни один добротный спектакль о России начала XIX века, когда жил и творил наш национальный гений.


Властитель слабый и лукавый

Геракл и Протей

Свой рассказ о жизни голубоглазого, а в молодости и златокудрого императора Александра I (1777-1825) я начну, как ни странно, с описания одного из несостоявшихся подвигов героя античности Геракла, сына коварного громовержца Зевса и гордой красавицы Алкмены. Особенность этого подвига в том, что совершить его так и не удалось.

«Трудно поверить», - скажет читатель, - Гераклу почти всегда все удавалось». Но вот однажды на берегу потока, несущегося со скалистых греческих гор, величайший силач решил подкараулить речного бога Протея. Хитростью Геракл ничем не уступал Зевсу, который коварно соблазнил Алкмену. И вот богатырь прикинулся лежащим на берегу бревном и ловко схватил высунувшегося из воды Протея. Но как ни стискивал его Геракл, изворотливый, чешуйчатый Протей от него ускользал.

Александр, словно две капли воды, походил на речного бога. Казалось бы, в его многочисленных биографиях отражены все его сильные и слабые стороны. Но нет, вопросы все равно остаются, царь все равно ускользает и остается неразрешимой загадкой для многих историков.

Существует немало жизнеописаний, записок, мемуаров, романов о нем. Но среди них есть и стихи А.Пушкина, которые во все времена остаются спасительным компасом, ведущим к заветным берегам. Семью Романовых иногда называют революционерами. Но это применимо, прежде всего, по отношению к Александру Павловичу, прозванному еще и «Благословенным».

Лермонтов. Мятущееся сердце

Лермонтов М.Ю.

Байроническая горделивая маска, пущенная вход с чьей-то недоброй руки, на долго приросла к лицу русского поэта. Но на самом деле мало кто любил Россию и русских людей, как наш юный гений, выросший в Пензенской губернии, в родовом гнезде своей бабушки Елизаветы Алексеевны Арсеньевой (происходившей из знатного дворянского рода Столыпиных).

Люблю дымок спокойной жнивы,
В степи ночующий обоз
И на холме средь жёлтой нивы
Чету белеющих берёз.

С отрадой многим незнакомой
Я вижу полное гумно,
Избу, покрытую соломой,
С резными ставнями окно.

И в праздник, вечером росистым,
Смотреть до полночи готов
На пляску с топотом и свистом
Под говор пьяных мужичков.
(1841)


Он родился в глухое время николаевского засилья. Когда и дышать-то в России было нелегко. Уже отгремели марши победы 1812 года. Уже вернувшиеся из Парижа русские гвардейцы полной грудью вдохнули воздух свободной Европы, выстроившись на Сенатской площади в боевое каре в декабре 1825 года. А коронованный палач Николай Палкин, напуганный бунтом декабристов, поспешил сменить времена реформ на доносы и застенки. Психологический портрет Михаила Юрьевича на фоне его мрачного времени лучше других нарисовал Александр Герцен.

«Чтобы дышать воздухом этой зловещей эпохи, надо было с детства приспособиться к этому резкому и непрерывному ветру, сжиться с неразрешимыми сомнениями, с горчайшими истинамию. С собственной слабостью, с каждодневными оскорблениями; надо было с самого нежного детства приобрести привычку скрывать все, что волнует душу, и не только ничего не терять из того, что в ней схоронил, а напротив, давать, - давать вызреть в безмолвном гневе всему, то ложилось на сердце. Надо было уметь ненавидеть из любви, презирать из гуманности, надо было обладать безгрешной гордостью, чтобы с кандалами на руках и ногах высоко держать голову».

Осенённые ангелом

Александрийский столп с Ангелом

В этот день, 18 января 1836 года, на традиционную субботу к милейшему и добрейшему Василию Андреевичу Жуковскому, жившему в Александровском дворце рядом со своим воспитанником цесаревичем Александром, пожаловало, как никогда, много гостей. Почти весь литературно-аристократический Петербург! Чинно рассаживались на полосатых диванах в просторной гостиной, где на каминной полке мерно отсчитывали время бронзовые часы.

Стемнело рано, и оттого слуги внесли добавочные канделябры. Правда, в угловом окне сквозь мелкий снежок все ещё виднелся уходящий в небо мраморный колосс Александрийского столпа, установленного на Дворцовой площади три с половиной года назад. К нему начали привыкать. И гости с улыбкой смотрели на ангела в вышине, который как бы благословлял молодого автора перед чтением ещё не сыгранной публично, но уже нашумевшей в гостиных комедии под титлом «Ревизор».

Разумеется, каждый из собравшихся гостей в тот холодный вечер во дворце заслуживает описания. Здесь были и князь Пётр Вяземский, и граф Михаил Виельгорский, и барон Егор Розен, и записной остряк и циник Филипп Филиппович Вигель, и мало ли кто ещё. Но вы догадались, читатель, что нам особенно интересны две фигуры: чтеца комедии - Николая Гоголя и главного слушателя - Александра Пушкина.

Миниатюры о Гоголе. Енотовая шуба

Гоголь

В разбитой дорожной кибитке, проделавшей путь в полторы тысячи вёрст, морозным декабрьским вечером 1828 года въезжали в Петербург два молодых паныча из Малороссии. Первый из них, остававшийся все время невозмутимым, был строен и румян: хоть сейчас одевай в гвардейский мундир и выпускай на мазурку. Второй, не столь собою пригожий, поминутно выглядывал в маленькое оконце в ожидание невских огней, по той причине случилась некоторая неприятность: паныч, не имевший тёплой шинели с башлыком, отморозил до потери чувствительности свой длинный нос.

Тайный диалог двух гениев

Гоголь и Достоевский

С Пушкиным, кажется, все ясно. Он ради собрата по перу и последнюю рубаху мог с себя снять. Так было всегда в благословенные пушкинские времена.
"Ведь мог он вместить чужие гении в душе своей, как родные" - сказал Фёдор Достоевский на знаменитых торжествах в Москве в 1880 году.

Фёдору Михайловичу не посчастливилось пересечься на жизненном поприще с тем, кого он называл пророком и чьё стихотворение "Пророк" любил публично читать. После гибели поэта российскую словесность, по общему тогда признанию, возглавил наш другой национальный гений - Гоголь. И хотя жизненные пути Николая Васильевича и Фёдора Михайловича совпадают целым тридцатилетием, нет ни одного достоверного свидетельства об их встрече или переписке. Осмелюсь все же утверждать, что в литературе XIX века не могло не состояться их затаённого диалога.

Осенью 1844 года, когда Гоголь принимает морские ванны на курорте в Остенде и затем долгими вечерами во Франкфурте-на-Майне беседует с Василием Андреевичем Жуковским о близящемся к завершению втором томе "Мёртвых душ", в дождливом холодном Петербурге новоиспечённый инженер-подпоручик Достоевский пишет "Бедных людей". Русская читающая публика лишь недавно испытала потрясение от историй сначала пушкинского станционного смотрителя Самсона Вырина, потерявшего любимую дочь Дуняшу, затем - гоголевского переписчика бумаг Акакия Акакиевича Башмачкина, у которого воры-усачи сдёрнули с плеч новую шинель. И вот эта щемящая тема бедного и одинокого человека отозвалась в новом произведении. И как отозвалась...

"Бедные люди капризны - это уж так от природы устроено"...
"У нас чижики так и мрут"...
"Сапоги-то у меня больно худы, да и пуговок нет"...
"Ходят люди, да некогда им. Сердца у них каменные, слова их жестокие".


Коронованный палач

Сенатская площадь. Годы правления Николая I

Однажды, примерно на двадцатый год своего правления, русский царь Николай I (1796-1855) посетил в Лондоне королеву Викторию. Встреча двух великих монархов проходила в полном соответствии с дворцовым этикетом. На королеве, стоявшей у парадной лестницы Виндзорского замка, было чёрное шерстяное платье, чёрные перчатки, а на голове – красная шапочка. Наш император явился в полном блеске своих регалий – с орденами, пышными эполетами, синей лентой через плечо.

На церемонии было представлено всё: парад почётного караула в медвежьих шапках и красных мундирах, заунывный наигрыш волынки и весёлый марш барабанщиков. «Идут, идут гвардейцы Кемпбелльского полка!» Последовавшая затем беседа царя и королевы касалась больше семейных дел (кого и за кого выдавать замуж), но они немного коснулись и политики (как, например, поделить проливы Оттоманской империи). Только у юной Виктории, не расстававшейся со своей красной шапочкой, вертелся на языке вопрос из детской сказки: отчего у тебя такие большие и страшные глаза?

Русский царь всеми силами пытался обворожить английскую королеву, дружба с которой ему особенно была нужна при дележе турецких территорий. Но, возвышаясь над миниатюрной Викторией почти на две головы, он так и не смог ей внушить доверия. Напрасно наш «серый волк» пыжился, его пустой взгляд сам говорил за себя. «Выражение глаз его ужасно, - записывает королева, - я никогда не видела ничего подобного. Он суров и мрачен и придерживается принципов, которые никто в мире не смог бы изменить. Я не нахожу его слишком умным, его ум лишён какой бы то ни было утончённости, его образование недостаточно, политика и армия – вот всё, что его интересует».

Пудинг англомана

Сперанский Михаил

В конце 1808 года великий реформатор Михаил Михайлович Сперанский (1772–1839) задумал либеральные преобразования в России. А в начале октября 1809 года на столе императора Александра I лежал план, составленный М.Сперанским, впоследствии секретарем Государственного Совета (1810).

«Это была политическая мечта, разом озарившая два лучших светлых ума в России: один светлый, но презиравший действительность, другой теплый, но не понимающий ее. Впрочем, кое-что из этого плана было осуществлено». (В.Ключевский)

На долю М.Сперанского, возможно, самого образованного и работоспособного человека в стране, выпала фантастическая, романтическая и одновременно трагическая судьба. История свела Михаила Михайловича со многими королями и полководцами, дипломатами и поэтами. Каждый из них восхищался блистательным умом русского реформатора.

Приведу некоторые высказывания.
Наполеон Бонапарт, при встрече с Александром I в 1808 году в Эрфурте, куда царь привез своего личного секретаря, назвал Сперанского единственной светлой головой в России.Встреча М.Сперанского с Наполеоном
Пушкин, сравнивая Аракчеева и Сперанского, как две самые заметные фигуры александровского царствования, так отозвался о них: они стояли в противоположных дверях как гении зла и блага.
Толстой в «Войне и мире» напишет о Сперанском, что увидел в нем умного, строго мыслящего, огромного ума человека, энергией и упорством достигшего власти и употребившего ее только для блага России.

Минуло два столетия, а идеи Сперанского актуальны и по сей день. Чего стоит, например, его указание на неукоснительное разделение власти на три главные ветви: законодательную, исполнительную, судебную. Этот реформатор, как заклинание, повторял необходимость важнейшего и для нашего времени понятия: гласность, которое он впервые ввел в обиход общественной жизни.

Брат милосердия

Александр II Николаевич

В начале ХIХ века финский геолог на русской службе Норденшильд обнаружил на Урале неизвестный ранее драгоценный камень, принимавший в разное время суток различные оттенки – от зелёного цвета до красно-фиолетового. Двойственность цвета этого камня, как правило, связывают с двойственностью натуры носящего его человека. Но при этом обладатель камня всегда сохраняет ровность характера, мирный настрой, словом, человеколюбие. Своей находке финский геолог дал удачное название – александрит – в честь доброго и отзывчивого наследника российского престола великого князя Александра Николаевича, будущего императора Александра II (1818–1881). Перстень с этим камнем царь впоследствии носил на своей руке.

Старший сын Николая I и его жены Александры Федоровны, дочери прусского короля, происходил, по сути, из династии бранденбургских курфюрстов Гогенцоллернов. Его бабкой была супруга Павла I Мария Фёдоровна, бывшая Вюртембергская принцесса, а прабабкой – великая Екатерина II, в девичестве – принцесса Ангальт-Цербстская. Не правда ли, от этих имен, связанных с домом Романовых, веет немецкой романтикой и старинными балладами? Александр Николаевич унаследовал родовые черты Александры Федоровны, мягкой и мечтательной, мало что позаимствовав от жестокосердного Николая Павловича, прозванного в народе Палкиным. Сохранился поучительный диалог между отцом и сыном:

Николай: Как бы ты поступил с декабристами?
Александр: Я бы их простил!

Кстати, одним из первых поступков Александра II, вступившего на престол в 1855 году, стало освобождение декабристов от каторжной неволи.

Жить для веков в величии народном,
Для блага всех – свое позабывать,
Лишь в голосе отечества свободном
С смирением дела свои читать.
                                                    (В.Жуковский, Ода 1818 года)

Третий имам в Калуге

Шамиль

Итак, приступим. О чём расскажет этот фильм? Он расскажет о благородстве человеческих душ; о дружбе жителей равнинной России и тех; кто живет в горах; а также о сближении людей Востока и Запада. А главным рассказчиком буду я – Шамиль, третий имам Чечни и Дагестана; сын аварского узденя (кузнеца) Денгав-Магомеда и дочери аварского бека Баху-Меседы. Родился я в селении Гимры Унцукульского района. По мусульманскому календарю первого числа месяца Мухаррам, то есть в первый день нового года. Первое имя мне было дано в честь деда – Али. В детстве много болел, и родители дали новое имя – Шамуил (услышанный Богом) – в честь дяди; брата матери.  В последствие стал крепким и отважным. Любил гимнастику и фехтование на саблях. Был любознателен и горд. Первым учителем и другом стал Адиль-Мухаммад. Серьезным учением занялся в двенадцать лет в Унцукуле под руководством Джамалутдина Казикумского. Окончил курсы грамматики, логики, риторики, арабского языка - начал изучать философию и правоведение.

Врач и бомбардир на Малаховом

Лев Толстой в Крыму

Ранней осенью 1901 года 73-летний писатель Лев Николаевич Толстой вместе с женой поехал подлечиться в Гаспру. Не доехав до этого горного посёлка, писатель с Софьей Андреевной сошёл с поезда, чтобы провести пару дней в Севастополе. Здесь с 1854 по 1855 года шла Крымская война, в которой Толстому довелось участвовать. Двадцатилетний молодой человек, ещё не определивший свой путь в жизни, в начале 50-х годов оказался на Кавказе, в действующей армии. Затем перевёлся в Дунайскую армию, а оттуда попросился в осаждённый Севастополь. Тогда же он начал работать над повестью «Детство» …

Сколько зеркал у революции?

три писателя



Бег времени и его вехи, как правило, обозначаются именами царей, полководцев, святых и реформаторов. Но однажды некий наблюдатель молвил сакраментальные слова: - у нас в России два царя – Николай II и Лев Толстой. Первый сидит на троне в Зимнем дворце и на него никто не обращает внимания. Второй пашет землю вместе с мужиками, а на звон колокола, висящего на дереве бедных в Ясной Поляне, стекается вся обездоленная Русь.

Так
случилось, что благодаря бездарности Николая I мы сильно отстали от Европы. Но русская литература в XIX веке достигла небывалых высот. Всю вторую половину «золотого века», прошедшего в ожидании революционных бурь, можно условно поделить на эпоху Тургенева (1818 – 1883), эпоху Достоевского (1821 – 1881) и эпоху Толстого (1828 -1910). Недаром издатель «Нового времени» А.С.Суворин написал:
«Тургенев и Достоевский – это альфа и омега русской жизни, два конца ее, а в середине плотно и грузно уселся Лев Толстой, спокойно и самоуверенно взирающий на оба конца».

Автор «Отцов и детей» выражал западническое направление, создатель «Преступления и наказания» - направление почвенническое, а творец «Войны и мира» соединил в себе все. Позже один из зарубежных литературоведов заметил, что писатели других народов могут лишь играть у ног таких гигантов, как Толстой и Достоевский. Он высоко оценил их трудный поиск истины и Бога, полагая, что эпикуреец и атеист Тургенев ничего не смог к ним прибавить. Но не будем забывать, что мастер пейзажной живописи и психологического анализа слишком много сделал для популяризации русской литературы в мире. Даже одна из самых ранних толстовских повестей «Два гусара» была переведена и издана во Франции при непосредственном участии Тургенева.

Спешите делать добро

Доктор Гааз на осмотре в тюремной больнице

Это была поистине удивительная скачка, отчасти окрашенная в карнавальные цвета. Ровно в полночь, в день католического Рождества, 24 декабря 1894 года, заиграли куранты Петропавловской крепости Петербурга, а из распахнутых ворот выскочил царский фельдъегерь и трое открытых саней с тремя «преступниками-петрашевцами» (Достоевским, Дуровым, Ястржембским). «Это был чудесный зимний день» - вспоминает 28-летний писатель, уже прославившийся повестью «Бедные люди». Северная столица даже ночью сияла огнями, на площадях уже выставили новогодние ёлки, а ваньки-ямщики с удовольствием украсили гирляндами свои оглобельки. Фельдъегерь, старый добрый старик, очень быстро пересадил арестантов в закрытые сани, минуя царские запреты. И, наверное, недослышал указания Николая I (1796-1855): никаких поблажек, всех в тяжёлые кандалы (10 фунтов), и так – до самой Сибири.

Белые розы - цветы милосердия

Белые розы

Младшая сестра Чехова Мария Павловна однажды вспомнила интересный разговор со своим знаменитым братом. Когда они жили в своём подмосковном имении Мелихове, Антон Павлович любил разводить под окнами своего кабинета розы.

"Вот, Маша, - говорил он ей, - какого сорта ни посажу розы, у меня получаются всегда белые. Почему это?"
"От чистоты твоего сердца, Антоша",
- отвечала она.

Усадьба Чехова в МелиховоПобывав недавно в Мелихове, я увидел перед террасой дома большую клумбу с цветами. Рядом с ними расположились полукругом любимые писателем розы. Цветы и деревья, которые Антон Павлович выращивал из семян, он с полным правом называл своими детьми. Глядя на них, я вспомнил знаменитое чеховское высказывание о том, что, если бы каждый человек украсил свой уголок на земле, как прекрасен был бы весь земной шар. Он нередко повторял: если бы я не был писателем, то был бы садоводом.

Подмосковное Мелихово напоминало Ясную Поляну. Толстовская усадьба также была полна цветов, кустов сирени, весною расцветал яблоневый сад. Купив дом в Москве, в 90-х годах девятнадцатого века, в Хамовниках, Толстой обустроил его по вкусу сельского жителя. Один из родственников Льва Николаевича писал ему: я опять любовался садом, роз больше, чем в садах Хафиза (прим.ред. - Хафиз Ширази (1325-1389) - один из величайших классиков персидской и мировой литературы средних веков, творчество которого воспевает красоту роз в райском саду).

Белые розы с древних времен, в христианском миропонимании, символизируют представление о Рае - милосердии, всепрощении, божественной любви.

А в Африке теперь жарища...

А в Африке теперь жарища...

Поездка А. П. Чехова на Сахалин в 1890 году явилась для него только внешней причиной поменять ход своей судьбы. К этому времени Антон Павлович достиг тридцатилетнего рубежа жизни и испытал неудовлетворённость от своей литературной работы. Однако, все свидетельствовало об обратном: один за другим выходили сборники «Пёстрые рассказы», «В сумерки», «Невинные речи», в «Северном вестнике» начали печатать повесть «Степь», прозаику присудили Пушкинскую премию Академии наук. Тогда же Чехов-драматург написал водевиль «Медведь» и первую большую пьесу «Иванов». Правда, вторая крупная сценическая работа «Леший», позже переделанная в «Дядю Ваню», поначалу на сцене успеха не имела.

Отец золотого червонца

Сергей Юльевич Витте

После крымской войны (1854 – 1855) и вплоть до конца ХIХ века россияне вовсе не видели золотых и серебряных монет.

«У нас за рубль, - писал в одной из своих статей М.Салтыков-Щедрин, - дают половину рубля. Хорошо, если не дадут по морде».

Этот процесс исчезновения драгоценных и полудрагоценных металлов на рынке проявил себя и раньше. Помните, в «Мертвых душах» Н.Гоголя, хозяйка трактира просит заплатить за выпитую анисовую водочку двугривенный. Но прохиндей Ноздрев ухитрился всучить ей помятую ассигнацию номиналом в полтинник. Оба наших сатирика были хорошими экономистами, а русский народ всегда относился с подозрением к наводнившим рынок бумажным деньгам. Ассигнации с каждым днем теряли на рынке свою истинную цену. Таков был конечный результат пагубной политики самоизоляции страны, проводимой Николаем I. Россия при нем была ввергнута в техническую отсталость, безграмотность и нищету.

Неразбериха во внутренней жизни страны была преодолена за сравнительно короткий срок по инициативе Сергея Юльевича Витте (1849 – 1915), нашего финансового гения. С 1895 по 1906 годы он занимал посты министра путей сообщения, затем министра финансов, позже стал председателем Комитета министров и в самом конце карьеры занял высокий пост председателя Совета министров. Ученый-экономист и талантливый реформатор проявил свою деятельность при трех последних Романовых: Александре II Освободителе (1818-1881), Александре III Миротворце (1845-1894), Николае II Кровавом (1868-1918). Оставаясь убежденным монархистом, слугой этих трех государей, С.Витте сделал очень много доброго для России, для ее народа.

Зажгите свет!

Столыпин П.А.

«Зажгите свет!» - вот последние слова, произнесенные великим реформатором, председателем Совета министров России, Министром внутренних дел Петром Аркадьевичем Столыпиным (1862-1911).

Зажечь свет над страной, осветить темные закоулки ее истории пытались предшественники: Михаил Сперанский, всю жизнь слышащий тяжелый топот медного царя-исполина, а также предшественник Столыпина на посту премьера, граф Сергей Витте, построивший транссибирскую магистраль. Все они были славными сыновьями отечества. Однако Петр Аркадьевич получил за свои реформы пулю террориста-провокатора. Оттого и судьба его окутана мрачным, романтическим флером.

Столыпин происходил из древнего аристократического рода, берущего начало XVI века. Все его предки назначались сенаторами, военачальниками или дипломатами. Как явствует из родовых книг Пензенской и Саратовской губерний, родной прадед Петра Аркадьевича был сенатором и дружил со Сперанским.

Двоюродная прабабушка Елизавета Алексеевна (по мужу Арсеньева) приходилась бабушкой Лермонтову. Она нередко встречалась с знаменитым внуком в родовых имениях в Тарханах (в Пензенской губернии) и в Средниково (в Московской губернии). Позже подмосковное поместье на короткое время перешло к родителям Петра Аркадьевича.

Существует даже предание, что юный Столыпин любил забираться на колокольню местной церкви, с которой поэт-предок произнес вольнолюбивые слова:

Дайте волю, волю, волю… И не надо счастья мне!

Миф о "мужицком" царе (детектив XIX века )

Александр III

Пожалуй, ни один из наших правителей не был овеян таким мифотворчеством, как предпоследний из династии Романовых, Всероссийский император Александр III (1845–1894). Он, мол, и миротворец, и усмиритель бесов-революционеров, и кормилец русского мужика. Говоря современным языком, тут потрудилась целая команда имиджмейкеров. А больше всего – сам царь, эдакий трехаршинный детина, носивший на макушке лихо, заломленную кубанку, а на груди – бороду лопатой. Что и говорить, этот простодушный с виду хитрован умел пускать пыль в глаза православному народу. Вот один из случаев…

Однажды царский поезд застрял на глухом полустанке, и жители окрестных деревень, проведав о том, собрались поглазеть на свалившееся с неба чудо. Александр Александрович тогда же приподнял ненароком вагонное оконце и выставил напоказ свою богатырскую стать: вот, мол, я – полюбуйтесь…

- Эх, мать-перемать! – воскликнул оказавшийся рядом лапотник. – Вот это царь так царь! – И добавил от избытка чувств еще несколько нецензурных слов. Да так, что бывшие при исполнении жандармы кинулись вязать матершинника.
- Отпустите его, - ласково сказал из окошка государь. И поманив к себе пальцем заскорузлого поселянина, протянул ему четвертную с собственным портретом на лицевой стороне. – Бери, мужичок, на память. Бери и не забывай меня…

Забулдыга, разумеется, пропил царский подарок. И правильно сделал! Но народная молва о добром, «мужицком» монархе долго еще куролесила по православным весям и даже докатилась до наших дней.

Последний пир Валтасара

Пир Валтасара

Последний русский царь и последний монарх из династии Романовых Николай II (1868-1918) – это, разумеется, окутанная неким фаталистическим флером, отчасти мистическая, отчасти библейская фигура. Начнем с того, что он родился 6 мая, в день Иова Многострадального. Согласно православной традиции, Иов еще за пятнадцать веков до Христа уверовал в воскресение Сына Божьего, в будущее возрождение к жизни со всеми ее радостями. И действительно, за долготерпение и твердость этого праведника Господь, в соответствии со Священным Писанием, вместо утерянного имущества дал ему несметные сокровища, исцелил его от самых страшных болезней и вернул цветущее здоровье, а вместо умерших в молодости детей наградил семерыми богатырями-сыновьями и тремя красавицами-дочерьми.

Николай же Александрович Романов, сын Александра III и датской принцессы Дагмар, не только многое знал о своем ангеле-хранителе, но и нередко говорил о нем, как о каком-то реальном покровителе, жившем за стеной и на долгие годы определившем всю его судьбу. «В моих начинаниях ни что не удаётся, у меня никогда нет удачи», «Что вы хотите? Я же родился в день святого Иова» - вот привычные его слова, в которых всегда сквозили фатализм и обреченность.
Хотя отказа от своих любвеобильных родителей заласканный всеми Ники (так звали его в семье) не находил ни в чём. Для грусти поначалу у него не было никаких причин. В его распоряжении были роскошные дворцы с парками и фонтанами в Царском селе и Петергофе, благоухающие крымские розарии и кипарисы в Ливадии.

Для молодого цесаревича, ставшего вскоре императором, были построены две роскошные яхты «Штандарт» и «Полярная звезда», на которых он совершал путешествия по финскому заливу. В царских конюшнях для Ники всегда стояли наготове отменные рысаки, на которых, правда, он не слишком любил скакать. А на псарне всегда пребывала свора из длинношерстных шотландских овчарок, с которыми он обожал возиться и даже охотиться на зайцев и лисиц.

Иов многострадальный

Иов и его друзья

Но еще страшнее надвинулась угроза с Запада, откуда удар в спину был нанесен кузеном Вильгельмом II. Здесь я немного нарушаю хронологию, но вся царская семья проявила в годы лихолетья свои лучшие человеческие качества. Всего в I Мировой войне действовало 10 санитарных поездов, носящих имена членов царской фамилии. Было еще 25 госпиталей в Царском Селе, Петергофе, Павловске, Луге. Курс обучения, чтобы перевязывать раны, накладывать гипс, кормить с ложечки, занял всего две недели. Шла война, и великие княжны выезжали в места, приближенные к прифронтовой полосе. Сама Александра Федоровна больше любых украшений ценила выданный ей диплом медицинской сестры.

Государыня и две ее старшие дочери 19-летняя Ольга и 17-летняя Татьяна работали сестрами милосердия в госпиталях под наблюдением доктора медицины, ординатора дворцового ведомства Веры Гедройц. Царские дочери по-человечески сближались с ранеными, дарили фотографии, цветы, фрукты. Между ними даже завязывались платонические романы. Государь сутками пропадал в ставке, нередко отправлялся на линию, близкой к передовой. Он был примерным семьянином и воспитывал своих дочерей безупречными патриотками.

Две старшие даже пробовали начинать военную карьеру: Ольга – командиром Гусарского полка, Татьяна – командиром Уланского полка. Мария Федоровна, сильно болевшая от переутомления и нервных срывов, последние дни едва держалась на ногах. И нередко говорила родным: мы будем вместе и на небесах. Разумеется, все эти дворцы отдавались для раненых по желанию царя. Он всегда помнил своего деда, царя-освободителя, ушедшего когда-то на турецкий фронт медбратом. И во многом старался ему подражать.

Два пастыря: в поисках чуда

Иоанн против Льва

Конец ХIХ и начало ХХ веков подарили России двух великих духовных наставников, живших в одно время: писателя Льва Толстого (1828 - 1910) и проповедника Иоанна Кронштадтского (1829 - 1908). Оба они любили отечество и свой народ, но на протяжении всей жизни, как ни странно, яростно оппонировали друг другу.
Один из современников, публицист М.Меньшиков, близко знавший обоих, назвал их двумя полюсами русской духовной культуры. «Бурно мятущийся и гневный Толстой – самое великое, что создала интеллигенция наша. Неподвижный и пламенный в своей вере отец Иоанн – самое великое, что создал простой народ за последние 80 лет. Отец Иоанн – носитель народной культуры от Сергия Радонежского до Тихона Задонского и Серафима Саровского. Плоть от благороднейшей плоти народной, кость от кости его, кронштадтский старец не мечтал о Святой Руси, как Толстой, а сам был Святой Русью, сам нёс ее в своём сердце».
Все коллизии и нравственные нестыковки в нашей жизни на самом деле имеют глубокие исторические корни, раздвоившие сознание русской нации. Пётр I решил насильственно перенести на русскую почву традиции запада. Разные сословия страны в какой-то момент даже стали говорить на разных языках. Духовная жизнь верхних слоёв общества и простого народа протекала, почти не соприкасаясь друг с другом. К концу XVIII века и аристократия, и дворяне пользовались французским языком даже в личной переписке, простой же народ изъяснялся по-русски. Особый урон царь, прозванный народом «антихристом», нанёс православной церкви. Первый российский император упразднил патриаршество, создав вместо него собственную контору – Святейший Синод, он поставил интересы своих чиновников выше людской святости

Противоречия русской жизни на рубеже двух столетий ярко выразили протестант Лев Толстой и ортодоксальный православный Иоанн Кронштадтский.

Как важно найти изумруд. Часть 1

Изумруд

Кто-то, возможно, сомневается, но я лично верю в мистическую тайну дорогих камней. Возьмём, к примеру, изумруд. О нем ясно написано: камень таинственной Изиды. Он не чужд воздействия Меркурия, а это значит – покровительствует путешественникам и торговцам. Изумруд активно борется с лживостью и неверностью своего владельца, будучи не в силах противостоять им – раскалывается. Если же отношения человека и камня гармоничны, изумруд способен открывать тайны грядущего, укрепляет сердце, защищает от злых духов. Это – камень мудрости, хладнокровия и надежды. И ещё несколько слов об изумруде: этот камень разновидность берилла, окрашенный в густой зелёный цвет, ценится выше равновеликих алмазов.


Как важно найти изумруд. Часть 2

В гости к Михаилу Михайловичу Рощину (1933 – 2010) иду не без душевного трепета. Я – старинный его редактор: сначала по «Литературной России», потом по «Советскому писателю». Отчего моё волнение? Ну, во-первых, оттого, что живёт он в Чистом переулке, что заставляет вспомнить и о рассказе «Чистый понедельник». Во-вторых, в самом облике Михаила Михайловича есть некая «христообразность»: мягкие светлые глаза, золотистая бородка, нежные обаятельные манеры. На меня, как на человека верующего, все это естественным образом воздействует. И я легко понимаю тех особ прекрасного пола, которые с упоением смотрят на сцене «Валентина и Валентину» или ложатся в постель с томиком повестей о любви Рощина.

Перо и скальпель

перо и скальпель

Осмелюсь предположить, что в благословенные чеховские времена профессии врача и литератора заметно сблизились друг с другом. Сам Антон Павлович отдавал предпочтение медицине, ставя на первое место бескорыстное служение людям. Но на деле писательство все больше овладевало им. Врачебная практика подсказывала ему многочисленные сюжеты, обогащала познанием жизни, человеческих характеров и судеб.

В немалой степени чеховскими продолжателями можно считать тех, кто соединял в себе медицину и литературу. Это, в первую очередь, относится к потомственному врачу, родом из Тулы, Викентию Викентьевичу Вересаеву (1867-1945) и киевлянину, который родился в профессорской семье, Михаилу Афанасьевичу Булгакову (1891-1940).

Первый из них – человек глубокого научного склада, ученый-литературовед, до тонкости изучивший культуру и быт России XIX века; второй – неисправимый фантазер и романтик, стремившийся в прошлом усмотреть зачатки современной жизни. Помимо любви к Чехову их сблизил интерес к Пушкину и Гоголю, а это в свою очередь привело к совместному творчеству. А начинали они свой литературный путь с создания почти сходных по названию произведений: «Записки врача» - у Вересаева, «Записки юного врача» - у Булгакова.

Дальше только Бог

Портрет академика И.П.Павлова

В биографии врача и физиолога, Нобелевского лауреата Ивана Петровича Павлова (1849-1936) произошел удивительный случай, который резко изменил весь уклад его жизни. Как-то вечером к 21-летнему Ивану, только что поступившему на естественное отделение Петербургского университета, зашел его однокашник и земляк Николай. Этот экзальтированный юноша без обиняков спросил: «Как ты думаешь, Иван, есть ли Бог и бессмертна ли душа?»
Павлов убеждённо ответил: «Как тебе не стыдно, Николай, ты же будущий учёный: конечно, ничего нет!»

На другой день Иван не встретил друга на лекциях. А, расспросив знакомых, был ошарашен новостью: этой ночью Николай внезапно покончил с собой.
Возможно те вековечные вопросы, заданные ему простодушным приятелем, преследовали Павлова потом на протяжении всей его многотрудной деятельности. В самом конце жизни, в последнее пятилетие, ученый сошелся и подружился с замечательным художником Михаилом Васильевичем Нестеровым (1862-1942), расписавшим Владимирский собор в Киеве и Марфо-Мариинскую обитель в Москве, запечатлевшим на портретах и многофигурных панно одухотворенные лица русских православных людей. Великому ученому, открывшему механизмы воздействия на человеческую психику, создавшему учение о высшей нервной деятельности, принадлежат слова:

«Как я завидую простому верующему, он может находить себе поддержку в надежде на Бога… На вере, на любви к Богу в России все держится».

Три слова о любви

Михаил Булкагов

Небольшое вступление (ред.). Когда-то киевская цыганка нагадала Булгакову: будешь женат трижды. Да ещё зловеще бросила вслед: «Помни: первая жена – от Бога, вторая – от людей, а третья – от дьявола». Он тогда посмеялся над этим пророчеством. Уличные гадалки казались ему, студенту-медику, умелыми пройдохами, и к старой цыганке, которая за несколько медяков предлагала узнать судьбу, он подошёл шутки ради – просто послушать, как она врёт. Домой по брусчатке Андреевского спуска Булгаков шагал с лёгким сердцем. Конечно, всё это, казалось бы, ерунда....

три музы


Поводом для написания этих заметок послужило мое знакомство с покойным ныне Михаилом Долгополовым. Был такой знаменитый журналист, баловень московской богемы, корреспондент сначала «Комсомольской правды», потом «Известий». (Прим. ред.: Михаил Николаевич Долгополов (27.01.1901, Екатеринослав - 27.08.1977, Москва) - журналист, сценарист, обозреватель по вопросам культуры, автор многочисленных очерков о людях искусства, в том числе об отечественных иллюзионистах. Заслуженный работник культуры РСФСР (1971). В прессе с 1924 года. С 1925 года работал в газете «Комсомольская правда». В 1938 году из отдела культуры (архив) ушёл в «Известия», где проработал до 1972 года. Автор сценариев для трёх художественных фильмов: «Граница на замке» (1937), «Сильва» (1944), «Девичья весна» (1960). Во время Великой Отечественной войны - военный корреспондент. В качестве специального корреспондента «Известий» присутствовал при подписании акта капитуляции Германии, освещал ход Нюрнбергского процесса. В послевоенный период специализировался преимущественно на вопросах культуры).

Когда гении были молодыми

Персонажи

У третьей жены Михаила Булгакова, Елены Сергеевны, до ее брака с писателем была вполне благополучная советская семья: муж крупный военачальник, преподававший в Академии Генштаба Е.А.Шиловский, и двое сыновей-подростков Евгений и Сергей. По законам того времени семейные разводы разбирались в парткомах. Так вот, нового мужа Елены Сергеевны, Михаила Афанасьевича, пригласили в партком военной академии, секретарем которого был… Георгий Константинович Жуков. При самых неожиданных обстоятельствах в конце 1932 года наш гениальный писатель вдруг встретился с гениальным полководцем.Жуков

Как много отдали бы историки, чтобы услышать этот диалог, длившийся около часа в стенах парткома. Свидетелем этого разговора был только насмешливо улыбающийся с портрета вождь с трубкой в руке.

Но сохранилась запись в дневнике Булгакова: «Сегодня я познакомился с человеком, со смешной чеховской фамилией (из рассказа о Ваньке Жукове), у этого человека – великое будущее».

Пророчество писателя вполне оправдалось. И хотя формально беседа Михаила Афанасьевича и Георгия Константиновича касалась лишь семейного конфликта, разговор, можно не сомневаться, зашел о судьбе Отечества. Жукова, конечно же, волновало будущее детей Шиловского. Они должны были вырасти настоящими патриотами, защитниками своей Родины. Я уверен, что писатель увидел перед собой широко мыслящего, интеллигентного собеседника. Биография Жукова подтверждает это: в первую мировую войну, будучи 20-летним юношей, он стал полным георгиевским кавалером, а к 1930 году стал комбригом Самарской кавалерийской дивизии. В этом звании он поступил в Академию Генштаба, где его избрали секретарем партийной организации. Счастливо сложилась его семейная жизнь. Он был женат, прожив 46 лет с сельской учительницей Александрой Диевной, которая родила ему двух дочерей по имени Элла и Эра (позже, вне этого брака, на свет появились Маргарита и Мария). Жена-учительница помогла ему стать не просто смелым офицером, но и хорошо образованным человеком.

Пять веков русской славы

Пять генералиссимусов


>Свой рассказ о доблести наших великих военачальников начну с забавного диалога, который произошел в один из рождественских вечеров в Зимнем дворце между Екатериной Великой и Александром Суворовым. Дворцовый стол, как и положено, ломился от изобилия, но гость императрицы ни к чему не притрагивался.

- Что же вы не едите, Александр Васильевич? – милостиво спросила царица.
- До первой звезды, матушка, не разговляюсь.
- Принесите звезду полководцу Суворову, - тотчас же распорядилась мудрая государыня.

Георгий Победоносец

Орден Святого Георгия

Этот дивный всадник, впервые появившийся на Руси в двенадцатом веке, чем дальше скачет по времени, тем больше совершает чудес. Самое раннее изображение «Чуда Георгия о змие» можно увидеть на фреске в церкви Старой Ладоги (1180), где змей сумел-таки остаться живым. На новгородских иконах XIV и XV вв. Святой Георгий на белом коне уже поражает копьем чудовище, выползающее из черной пещеры. Из житийной литературы мы узнаем, что это был воин-каппадокиец, спасавший христиан от жестоких гонений римского императора Диоклетиана. Но за Святым Георгием, пришедшим к нам из Греции, вскоре утвердилась слава защитника Русской земли; в его честь стали строить православные храмы и монастыри, прославлять его подвиги в народных сказаниях…

По колена ноги в чистом серебре,
По локоть руки в красном золоте,
Голова у Егорья вся жемчужная,
Во лбу-то солнце, в тылу-то месяц,
По косицам звезды перехожие.


Чудо о змие - XIV век   Чудо о змие начало XV века    Чудо змия XV век

культура СССР back to the USSR

советская культурная жизнь

Искусство и наука искусство и наука

статьи, лекции офф-лайн, беседы об искусстве

Художественный перевод научный и художественный перевод

искусствоведение, культорология, литература

традиционное народное искусство традиционное народное искусство

народное творчество, художественные промыслы

Народная игрушка Народная игрушка
Кто сегодня делает народную игрушку? Для кого она создается? Кто играет в нее?