Палитра в мастерской художника
интервью, работы, статьи
исторические эссе исторические эссе

факты и домыслы, реконструкция исторических событий

Культура и религия диалог культур и религий
духовное единство человечества - это постоянный диалог многих культурных традиций, где каждый человек есть образ и подобие Божие
Художественное образование художественное образование

художественное образование не предполагает всеобщего превращения людей в художников. Однако художественная грамотность необходима всем

Кошка Даша мир глазами детей

детское творчество и образовательные программы для детей

Искусство врачевания искусство врачевания
от Ветхого Завета до наших дней

исторические эссе

Перо и скальпель
перо и скальпель

Осмелюсь предположить, что в благословенные чеховские времена профессии врача и литератора заметно сблизились друг с другом. Сам Антон Павлович отдавал предпочтение медицине, ставя на первое место бескорыстное служение людям. Но на деле писательство все больше овладевало им. Врачебная практика подсказывала ему многочисленные сюжеты, обогащала познанием жизни, человеческих характеров и судеб.

В немалой степени чеховскими продолжателями можно считать тех, кто соединял в себе медицину и литературу. Это, в первую очередь, относится к потомственному врачу, родом из Тулы, Викентию Викентьевичу Вересаеву (1867-1945) и киевлянину, который родился в профессорской семье, Михаилу Афанасьевичу Булгакову (1891-1940).

Первый из них – человек глубокого научного склада, ученый-литературовед, до тонкости изучивший культуру и быт России XIX века; второй – неисправимый фантазер и романтик, стремившийся в прошлом усмотреть зачатки современной жизни. Помимо любви к Чехову их сблизил интерес к Пушкину и Гоголю, а это в свою очередь привело к совместному творчеству. А начинали они свой литературный путь с создания почти сходных по названию произведений: «Записки врача» - у Вересаева, «Записки юного врача» - у Булгакова.

Викентий Викентьевич был на семь лет моложе Чехова – последнего русского классика девятнадцатого столетия.

В 1884 году Вересаев поступил в Петербургский университет на историко-философский факультет, который блестяще окончил, получив ученую степень кандидата исторических наук. А уже в 1888 году работоспособный юноша перешёл в Дерптский университет на медицинский факультет. В 1894 году он стал дипломированным врачом, и какое-то время практиковал в Туле под руководством своего отца. Затем перебрался в Петербург, работая ординатором в барачной больнице для острозаразных больных. Будучи студентом-медиком, Вересаев ездил на холерную эпидемию в Екатеринославскую губернию и заведовал бараком на Вознесенском руднике неподалёку от шахтёрской Юзовки.

«Отношения с шахтерами были у меня прекрасными, - написал Вересаев в автобиографии, - В сентябре 1892 года холера закончилась, я собрался уезжать. Вдруг на Покров, 1 октября, рано утром, ко мне прибежал мой санитар Степан, взятый мною из шахтеров, растерзанный и окровавленный. Он сообщил, что пьяные шахтеры избили его за то, что он «связался с докторами» и что они толпою идут сюда, чтобы убить меня. Бежать было некуда. С полчаса мы сидели, в ожидании толпы… Шахтеры не пришли: они задержались по дороге во встречном шинке и забыли о нас».

Молодой врач и начинающий писатель на деле испытал, что такое русский бунт «бессмысленный и беспощадный». Однако это не изменило его леворадикальных революционных взглядов.

Летом 1896 года вспыхнула стачка петербургских ткачей, поразившая всех масштабностью. Вересаев отказался от своих прежних народнических убеждений, примкнув к кружку легальных марксистов, возглавляемых П.Струве.

(Прим. ред.: Легальный марксизм П.Струве и М.Туган-Барановского - теоретическое и идеологическое течение, использовавшее ряд марксистских идей, преимущественно из экономической теории Маркса, для обоснования исторической неизбежности развития капитализма в России. В борьбе против идеологии народничества легальные марксисты обосновали объективный и закономерный характер развития в России капиталистического способа производства. Наиболее яркими представителями легального марксизма были П.Струве, М.Туган-Барановский, Н.Бердяев, С.Булгаков).

К этому времени относятся и первые литературные опыты молодого Вересаева: очерки и рассказы во «Всемирной иллюстрации», а также повесть «Без дороги» в «Русском богатстве». В них представлены раздумья писателя о поисках русской интеллигенции своего пути в предгрозовые революционные годы.

Весной 1901 года Викентий Викентьевич за свою марксистскую деятельность был выслан из Петербурга по предписанию столичного градоначальника. Он поселился в Туле, где к тому времени его отец уже умер, а молодой писатель и врач взял на себя заботы о многочисленной родне (в семье Вересаевых было восемь детей). Тут подоспела русско-японская война, и старший из сыновей, как врач запаса, в 1904 году был отправлен на дальневосточный фронт. Он был зачислен ординатором в подвижной госпиталь. Участвовал в кровопролитном бою под Мукденом, где русская армия во главе с генералом А.Куропаткиным потерпела жестокое поражение. (Прим.ред.: 19 февраля 1905 г., началось Мукденское сражение. Мукден стал наиболее масштабной, продолжительной по времени и самой кровопролитной битвой Русско-японской войны. С обеих сторон в сражении участвовало около полумиллиона солдат и офицеров. Сражение под МукденомОбщие людские потери сражающихся армий превысили 160 тыс. человек, то есть достигли почти трети личного состава противостоящих войск. Ни одна из сторон не смогла одержать решительную победу. В военном отношении эта битва стала последней попыткой японской армии добиться победы на поле боя. Япония была обескровлена и больше не имела ни людских, ни финансово-экономических возможностей продолжать войну. Японские военные стали требовать у руководства страны найти политическое решение, чтобы остановить войну, пока японская армия ещё считается победителем. В войне наступал коренной перелом. Русская армия должна была начать новое наступление и одержать победу на суше, вернуть утраченные позиции в Северном Китае и Корее. Однако целая цепь неудач, включая сдачу Порт-Артура, подорвали политическую волю русского правительства. Мукден стал ещё одним событием, который заставил Петербург пойти на мир. Русско-японская война 1904–1905 годов – бесславная страница в истории Российской империи. Едва ли не главным виновником этого традиционно считают генерала Алексея Николаевича Куропаткина, командовавшего поначалу сухопутными войсками, а затем и всеми боевыми силами кампании).

Надвигались события революции 1905 года. В начале 1906 года Вересаев вернулся с фронта, о котором оставил серию «Рассказов о японской войне». В самом начале Первой мировой войны Викентий Викентьевич был снова мобилизован в армию, он какое-то время работал полковым врачом в Коломне. Позже в Москве заведовал одним из военно-санитарных дезинфекционных отрядов Московского железнодорожного узла.

В течение трех лет доктор Вересаев собирал материалы для «Записок врача», а работал над ними с 1895 по 1900 годы. Это автобиографическое сочинение было опубликовано в «Мире Божьем». Записки имели у широкого круга читателей ошеломительный успех. Они издавались и заграницей, при этом имели у коллег-медиков как положительные, так и нередко отрицательные отзывы. Причина состояла в том, что Вересаев написал о своей нелегкой профессии с предельной откровенностью, обнажив многие врачебные тайны.

Вот один из отрывков этого исповедального, исходящего от самого сердца произведения:
«Недавно рано утром меня разбудили к больному, куда-то в один из пригородов Петербурга. Ночью я долго не мог заснуть, мною овладело странное состояние: голова была тяжела и тупа, в глубине груди что-то нервно дрожало, и как будто все нервы тела превратились в туго натянутые струны. Приняв бромистого натра, я, наконец, заснул; и вот через час меня разбудили. Чуть светало. Я ехал на извозчике по пустынным улицам; в предрассветном тумане угрюмо дрожали гудки далеких заводов; было холодно и сыро; редкие огоньки сонно мигали в окнах. На душе было смутно и как-то жутко пусто. Семь лет я врачом. Как прожил я эти семь лет? Все они были жестокой насмешкой над тем, что я же, как врач, должен был предписывать своим пациентам. Для меня нет праздников, нет гарантированного отдыха; каждую минуту, от сна, от еды меня могут оторвать на целые часы, и никому нет дела до моих сил. И вот с каждым годом все больше обращаешься в развалину-неврастеника; пропадает радость жизни и любовь к ней».

Врач просидел у больного с полчаса, утешал и успокаивал его жену. Потом вышел и сел на извозчика. Что-то резко изменилось в сознании доктора: теперь было совсем светло, в просветах облаков виднелось чистое небо, освещенное солнцем. Из труб домов шел уже дым, в окнах блестели самовары, и кругом были видны люди.

«Я вспомнил то настроение, с каким ехал сюда, - такими словами Викентий Викентьвич завершает свою книгу, - Настроение это показалось мне удивительно мелким и чуждым; не то, чтоб мне было стыдно за него, - мне просто было странно и непонятно, как я мог ему поддаться». Автор «Записок врача» рассказал о медицинском и гражданском подвиге своего друга доктора Стратонова, который повторил поступок доктора Дымова из рассказа Чехова «Попрыгунья». Стратонов, придя к мальчику больному дифтерией, высасывал пленки из разреза его трахеи. Он спас безнадежно больного ребенка, однако, заразился сам, и спасти его уже никто не смог. Он умер молодым, сильным и энергичным: сообщает в своей книге Вересаев, с горечью и состраданием похоронивший коллегу.

«Ко мне приходит, - говорится в записках, - прачка с экземой рук, ломовой извозчик с грыжею, прядильщик с чахоткою; я назначаю им мази и порошки – и неверным голосом, стыдясь комедии, которую разыгрываю, говорю им, что главное условие для выздоровления – это то, чтобы прачка не мочила себе рук, ломовой извозчик не поднимал тяжестей, а прядильщик избегал пыльных помещений».

Здесь Вересаев предстает не только как лечащий врач, всеми доступными средствами желающий помочь людям. Он выступает как публицист, ратующий за социальную защиту униженных и бесправных людей. По словам писателя, известная революционерка Вера Фигнер призналась ему: отбывая свой срок в Шлиссельбургской крепости, она узнала о надвигающейся в России революции после прочтения его книг. Справедливости ради надо добавить, что Вересаев во многом споспешествовал революции. Он участвовал как в империалистической, так и в гражданской войне.

Для Вересаева призыв в действующую армию был вторым по счету. А для юного Булгакова – он почти на четверть века был моложе своего коллеги – состоялся первый выезд на русско-германский фронт.

Известная исследовательница творчества Михаила Афанасьевича Булгакова М.Чудакова рассказывает о своих встречах с первой его женой Т.Н.Лаппой. «В 1914 году приехала на лето в Саратов, - вспоминает Татьяна Николаевна, - Там меня застала война. Моя мама организовала госпиталь, и Михаил поработал там – до начала занятий в Киевском университете, в котором мы вместе учились. Это была его первая медицинская практика».

Далее Татьяна Николаевна говорит, как весной 1916 года, окончив университет, Булгаков был направлен в Киевский госпиталь, а затем в Черновцы, туда, неподалеку от линии фронта, она несколько раз приезжала к мужу. Миша, которому было в то время двадцать пять лет, устроил ее в госпиталь хирургической медсестрой.

«Я держала тяжело раненым ноги, которые он ампутировал. В первый раз мне стало дурно, потом ничего. Он был там хирургом, все время делал ампутации».

О начале врачебной деятельности знаменитого писателя вспоминает и его сестра Н.Земская. Назначение киевских выпускников в земства состоялось не сразу, а Михаил Булгаков получил возможность все лето 1916 года проработать в прифронтовых госпиталях на юго-западном фронте, куда он поехал добровольно, поступив в Красный Крест.

В сентябре 1916 года Михаила Афанасьевича вызвали в Москву и назначили земским врачом в Смоленскую губернию. «В Смоленске переночевали, - вновь вспоминает Татьяна Николаевна, - и поездом отправились в Сычевку – маленький уездный городишко; там находилось главное управление земскими больницами. Мы пошли в управу, там дали лошадей, мы отправились дальше. Была жуткая грязь, сорок верст ехали весь день».

Эти мемуары многими деталями напоминают рассказ «Полотенце с петухом», открывающий врачебный цикл булгаковской прозы. Окончание мировой войны и начало гражданской застало Михаила Афанасьевича уже в Киеве. Здесь он пережил немецкую оккупацию, зверства петлюровцев, закат белого движения, что послужило материалом для романа «Белая гвардия» (1924). Но еще раньше, в 1919-21 годах, военврач отступающей армии белогвардейцев оказался во Владикавказе, где, в конце концов, примерился с победившей советской властью. В 1921 году он перебрался в Москву, где окончательно посвятил себя литературной деятельности. Одним из первых значительных произведений стали «Записки юного врача» (1926).

Кстати, В.Вересаев, ставший уже признанным мэтром литературы, высоко оценил «Записки юного врача». Булгаков в лучших своих рассказах описывает факты невежества российской глуши - «Тьма египетская», нелепые медицинские казусы - «Пропавший глаз», счастливый случай при оказании помощи роженице - «Крещение поворотом», врачебные удачи при, казалось бы, безвыходных положениях - «Стальное горло» и «Полотенце с петухом». Но, в отличие от пессимистических «Записок врача» Вересаева, булгаковский цикл вселяет в читателя уверенность в счастливой будущности русских людей. Есть и еще одно различие двух сходных по названию циклов: если у Вересаева его записки откровенно публицистичны, они лишь фиксируют случаи из медицинской практики, то у Булгакова рассказы на медицинскую тему окружены художественной аурой.

Во время русско-японской войны Вересаев, как мы упоминали, был участником битвы под Мукденом. Он видел сотни убитых и раненых русских солдат, для которых эта непонятная бойня, протекавшая для них за тысячи верст от родного очага, была чужда. Военврач, чем мог, помогал раненым солдатам. А пережитое он запечатлел в своих рассказах.

Лев Толстой, прочитав вересаевские рассказы, однажды сказал: «Живо описано. У Вересаева тургеневская манера писать».
Разумеется, Тургенев был далек от военного быта. Но в чем Лев Николаевич был прав, так это в сходстве построений диалогов-споров о судьбах любимого отечества.

Один из самых ярких рассказов – «В ловушке». Так можно было озаглавить и весь цикл. Приведу, к примеру, два отрывка из него. «Морозило. Солдаты, сжимая винтовки, пристально вглядывались в темноту. Было тихо. И звезды – густые, частые – мигали в небе, как они мигают, только когда на земле все спят. Казалось, вот-вот прекрасною тенью пронесется молчаливая душа ночи, - спокойно пронесется над самою землею, задевая за сухую траву, без боязни попасть под людские взгляды. А в этой земле повсюду прятались насторожившиеся люди и зорко вглядывались в темноту».

Сюжет рассказа – ночной марш-бросок роты, пробравшейся к передовой позиции японцев, а фактически оказавшейся в ловушке. Ночной диалог о судьбах русской армии и всей России, втянутой в губительную войну на чужой территории, ведут умудренный жизнью капитан Катаранов и его помощник подпоручик Резцов.

« - Вы еще мало видели в бою нашего солдата, - говорит капитан Катаранов. – Какие молодцы! На смерть идут, как на работу, спокойно и без дрожи. Русский человек умеет умирать. Но, господа, дайте же за что умереть!
Резцов слушал насторожившись. Катаранов теперь колебал в нем то, что для Резцова было основою всего их дела: не критиковать, не копаться в распоряжениях, а с бодрою верой делать то, что приказано. Враждебно глядя Катаранову в глаза, он возразил:
- А, может быть, все это вправду необходимо начальству. Как мы можем рассуждать? Разве мы знаем их планы?»

В этом диалоге в окопе была поставлена точка. Ротного командира сразила пуля японского снайпера.

В отличие от своего старшего современника, писателя-реалиста и убежденного материалиста, Михаил Булгаков был верующим человеком. Его художническая кисть водила не только по земле, она нередко касалась неба.

Вот, к примеру, начало романа «Белая гвардия»:
«Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй. Был он обилен летом солнцем, а зимою снегом, и особенно высоко в небе стояли две звезды: звезда пастушеская – Венера и красный, дрожащий Марс».

Этот библейский зачин плавно затем переходит в картины уютного семейного быта потомственных интеллигентов, где главным, по сути, лирическим героем, предстает полковник Алексей Турбин. Другие члены семьи – Николка и Елена – это брат и сестра писателя. Самые запоминающиеся сцены романа: молитва Елены, обращенная к Богородице о спасении тяжело больного Алексея («все мы в грехе повинны, но этого не забирай»), а также приказ полковника Турбина, распустившего по домам - и спасшего тем самым - мальчиков-кадетов.

Афиша спектакля "Дни Тубриных"Автор рисует главы романа размашистыми живописными мазками. Картины книги полны внутренней экспрессии. Они являют собой как бы сны, ожившие в воспоминаниях Булгакова. Финал романа, как и начало, звучит парафразом на библейскую тему:
«Над Днепром с грешной и окровавленной и снежной земли поднимался в черную, черную высь полночный крест Владимира. Издали казалось, что поперечная перекладина исчезла – слилась с вертикалью, и от этого крест превратился в угрожающий острый меч. Но он не страшен. Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор. Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле».

В ранней прозе Булгакова есть две повести, главными героями которых стали физиолог с мировым именем, профессор Филипп Филиппович Преображенский и профессор Владимир Ипатьевич Персиков, совершивший потрясающее открытие в области биологии. Персиков жил на Пречистинке, он приходился родственником второй жены Булгакова - Любови Евгеньевны. Профессор Преображенский был прототипом Николая Михайловича Покровского, родного брата матери писателя.

Михаил Афанасьевич, живя в Москве, неподалеку от профессуры с Пречистинки, заметно расширил свои познания в области биологии и физиологии. В ранней прозе его все это получило фантастический оттенок. В 1925 году вышли на свет две его повести – «Роковые яйца» и «Собачье сердце».

Первая из них, опубликованная в альманахе «Недра», понравилась Максиму Горькому. «Остроумно и ловко написаны «Роковые яйца», - писал он коллеге по перу М.Слонимскому, – Булгаков очень понравился мне, очень, но он сделал конец рассказа плохо. Поход пресмыкающихся на Москву не использован, а подумайте, какая это чудовищно интересная картина».

Здесь надо дать небольшое разъяснение. Профессор Персиков изобрел своего рода гиперболоид, позволяющий быстро и многократно на клеточном уровне увеличивать живые существа. К несчастию, это изобретение попало в руки директору смоленского совхоза «Красный луч» Року, который перепутал куриные яйца со случайно попавшими к нему яйцами ископаемых ящеров. И случилась катастрофа. Вылупившиеся и размножившиеся под воздействием красного луча орды пресмыкающихся двинулись на Москву.

Они с севера и востока взяли в клещи столицу, ступив в бой с Первой конной армией. «Бейте гадов» - в отчаяние сзывали к конникам москвичи. Спас отечество внезапно пришедший в Москву трескучий русский мороз. Все гады завязли и замерзли в непроходимых сугробах.

Разумеется, Булгакову, немного не дожившему до начала Второй мировой войны, привиделся этот фантастический, похожий на реальность сон. Максим Горький, умерший в 1936 году, конечно, не мог всего этого предугадать.

Повесть «Собачье сердце» более выстроенное в художественном отношении произведение. Сатира в нем строго реалистична. Даже дневник ассистента профессора Преображенского доктора Борменталя имеет научную основу: в нем приводится гипотеза маловероятного, но все-таки возможного очеловечивания животных.

Собачье сердцеДа и сюжет «Собачьего сердца» смотрится отчасти правдиво: мозг погибшего бомжа Клима Чугункина профессор Преображенский пересадил в тело хитроватого беспородного пса Шарика. В результате на свет появился симбиоз - «собако-человек» Шариков. В отличие от услужливого Шарика новоявленный жилец профессорской квартиры ведет себя грубо и воровато, он предъявляет свои завышенные права, желая отсудить у Преображенского половину его жилплощади. Амбиции Шарикова подогревает его духовный наставник, председатель домкома Швондер. «Какого милого пса загубили!» - восклицает Филипп Филиппович.

Поставленный в безвыходное положение профессор вынужден произвести обратную операцию: превратить грубого Шарикова в ласкового пса Шарика. Разумеется, председатель домкома Швондер пишет донос, обвиняя ученого в убийстве. Ответ Преображенского очевиден:
«Наука ещё не знает способов обращать зверей в людей. Вот я попробовал, да только неудачно, как видите…атавизм…»

Вот с этим атавизмом, по мнению Булгакова, человечество еще не научилось бороться.

В сентябре 1918 года Вересаев перебрался в Крым и провел под Феодосией несколько лет – вплоть до 1921 года. В ходе гражданской войны Крым неоднократно переходил из рук в руки. Викентий Викентьевич занимался в эти дни врачебной деятельностью, объезжая на велосипеде своих пациентов в близлежащих от Коктебеля поселках. Он не прекращал и занятия литературой: собирал материалы для романа о борьбе белых и красных в Крыму.

По свидетельству самого Вересаева, он был шесть раз ограблен, лежал под дулом пьяного красноармейца, будучи тяжело больным, несколько раз был арестован и допрошен белыми. В один из новогодних праздников, уже приехав в Москву, Вересаев с женой был приглашен в Кремль, где ему предложили прочитать отрывки из романа «В тупике». На читке присутствовали многие члены политбюро большевистской партии, в том числе Сталин, Дзержинский, Куйбышев. Был здесь и поэт Демьян Бедный, который неоднозначно высказался о «сопливой интеллигенции», стремящейся занять место в рядах революции.

Но ему решительно возразил Дзержинский:
«Вересаев – признанный бытописатель русской интеллигенции. И в этом новом своем романе он очень точно, правдиво и объективно рисует как ту интеллигенцию, которая пошла с нами, так и ту, которая пошла против нас».

Одобрительно отнесся к писателю и товарищ Сталин.
Вересаев весьма самокритично относился к своему творчеству, постоянно искал и находил новые пути в литературе. В «Записках для себя» он рассказал о попытках достичь успеха в беллетристической форме.

«Я увидел, - пишет он, - что у меня ничего не вышло, и тогда все свои искания и нахождения изложил в другой форме – в форме критического исследования. Получилась книга «Живая жизнь». Это, по-моему, самая лучшая из написанных мною книг. Она мне наиболее дорога. Я перечитываю ее с радостью и гордостью».

«Живая жизнь» - это раздумья о творчестве и жизненном пути Достоевского и Толстого. Оба эти писатели не были знакомы, но они пристально наблюдали друг за другом; каждый из них сверял нравственные, философские религиозные искания своего коллеги. Достоевский в одном из поздних своих сочинений провозгласил: если бы мне предложили выбирать между истиной и Христом, я выбрал бы Христа. Толстой предпочел истину. Истину выбрал и Вересаев.

Он так озаглавил две равновеликие части своей книги: «Человек проклят» (о Достоевском) и «Да здравствует весь мир» (о Толстом). Споры о путях в жизни этих мыслителей идут и сейчас. Разошлись мнения литературоведов во взгляде на книгу Вересаева сразу после ее выхода. Достоевсковеды считали, что автор «Живой жизни» потерпел поражение в разборе творчества Федора Михайловича. Напротив, исследователи творчества Толстого, провозгласившего своим основным принципом любовь к людям, приветствовали книгу Вересаева. Они находили в ней новые, жизнеутверждающие веяния.

Избранный им жанр литературоведческого эссе Викентий Викентьевич продолжил в последующие годы. Он стал одним из ведущих исследователей русской культуры золотого Х1Х века. Вслед за «Живой жизнью» выходят книги «Пушкин в жизни», «Гоголь в жизни», «Спутники Пушкина». Сталин, стремившийся воспитывать молодежь на образцах русской классики, высоко оценил деятельность писателя. В 1943 году, в самый разгар Великой Отечественной войны, Викентий Викентьевич был удостоен Сталинской премии.

Именно в 30-е годы, когда Вересаев стал ведущим пушкинистом страны, когда страна готовилась отметить 100-летие со дня смерти А.С.Пушкина, состоялось творческое содружество Викентия Викентьевича и Михаила Афанасьевича. Театр имени Вахтангова предложил этим двум писателям совместно написать пьесу о Пушкине.

Но знакомство двух самых образованных в стране людей состоялось значительно раньше. Летом 1924 года Михаил Афанасьевич, испытывавший денежные затруднения, посетил редакцию альманаха «Недра», где работал в это время членом редколлегии Вересаев. Он принес сюда повесть «Роковые яйца», которая была встречена Викентием Викентьевичем с восторгом. И член редколлегии, минуя отсутствующего главного редактора, поставил повесть в очередной номер альманаха. Вересаев необычайно трогательно отнесся к Булгакову. Викентий Викентьевич дважды оказал Михаилу Афанасьевичу материальную помощь, проявив при этом максимум деликатности.

«Поймите, - написал он ему, - я это делаю вовсе не лично для вас, а желая сберечь хоть немного крупную художественную силу, которой вы являетесь носителем. Ввиду той травли, которая сейчас ведется против вас, вам приятно будет узнать, что Горький (я имею в виду полученное письмо от него) очень вас заметил и ценит».

Решение совместно создать пьесу о Пушкине принято летом 1934 года. 18 октября писатели встретились, чтобы начать работу. Вересаеву было предложено взять на себя доставку исторических и биографических материалов. Булгаков предложил создать произведение о последних днях Пушкина, не выводя на сцену самого поэта. Вересаев с подобной версией согласился. Черновые тетради Михаила Афанасьевича, в работе над которыми помогал Викентий Викентьевич, содержат материалы и выписки из писем современников Пушкина. В них содержалось описание внешности персонажей, их положения при дворе, основных моментов карьеры.

В набросках, сделанных Булгаковым в конце 1934 года, очерчивается круг отношений, в которых существовал Пушкин в последний год жизни: против него работала хорошо отлаженная машина жандармского III отделения, делались редкие попытки друзей защитить поэта. Но особенно зловещую роль играло лицемерие императора Николая I, относившегося к поэту со сдержанной злобой.

17 декабря 1934 года был подписан договор с театром. Вечер того же дня Булгаков провел у Вересаева. План, составленный ими вместе, намечал десять картин: у Пушкина, у Салтыкова, бал у Воронцовых, жандармское III отделение, у Геккернов, дуэль, квартира Пушкина, вынос смертельно раненного Александра Сергеевича, толпа на Набережной Мойки, почтовая станция, с которой провожали на похороны в Святогорский монастырь убитого поэта. Эта композиция не менялась на протяжении всей работы.

12 февраля 1935 года Булгаков читал у Вересаева первоначальные наброски пьесы. А 27 марта рукопись была закончена. В ней пока что отсутствовали сцены Николая I с Натальей Николаевной и Жуковским, в последней картине «Станция» пока еще не было Александра Тургенева, провожавшего Пушкина в последний путь.

18 мая 1935 года Булгаков читал пьесу у себя дома в присутствии В.В.Вересаева, его жены М.Г.Вересаевой и группы актеров-вахтанговцев во главе с руководителем театра Б.В.Захавой. С этого публичного чтения и началась размолвка между двумя соавторами, с этого момента они начли объясняться с помощью изысканных писем.

Разногласия писателей, носившие чисто творческий характер, надо отдать им должное, никогда не переступали черту взаимной вежливости. А их конфликт, который завершился тем, что Вересаев снял с названия пьесы свое имя, кончился обоюдным примирением. Соавторы, по предложению Булгакова, поделили гонорар за пьесу ровно пополам. При этом Вересаев объяснял проделанную им работу так: я всего лишь поставщик биографического материала. На это Булгаков отвечал: а я всего лишь литературный обработчик того, что вы мне поставили.

2 июня в Театре имени Вахтангова состоялась официальная читка пьесы, пока еще имевшей имена двух авторов. Она имела всеобщий успех. Однако, 6 июня Вересаев сообщил соавтору, что предлагает снять свое имя с афиши будущего спектакля. Что побудило его это сделать? Причин было несколько. Но главной из них стала социальная направленность пьесы, в чем Михаил Афанасьевич ни в чем не мог уступить своему другу и соавтору.

Тема – художник и власть – в эти годы всецело владела Булгаковым. Таковы были все его пьесы и особенно биография «Жизнь господина де Мольера», задуманная для горьковской серии о жизни замечательных людей. В пьесе о Пушкине писатель продолжил тот конфликт, который волновал его в прозаическом сочинении. В судьбе Мольера, как и в судьбе Пушкина, на волю вырывается протест гениального художника, которому тесно жить в мире, ограниченном деспотической властью. В биографической повести о французском драматурге, как и в пьесе о нем, есть сцена, где Мольер бунтует, выкрикивая из своего окна:
«Да здравствует король!... Я должен что-то говорить, - объясняет он своему слуге, - а это все, что мне разрешено».

Еще больше обостряется этот конфликт, по мнению Булгакова, в жизни великого русского поэта. Независимость Пушкина стесняет многое: это безрассудство и легкомыслие жены Натальи Николаевны, сосредоточенность на своей страсти к поэту ее сестры Александры Николаевны, придворная прирученность Василия Андреевича Жуковского, прямолинейность гвардейского офицера, пушкинского секунданта Константина Данзаса, слепо следующего дуэльному кодексу. И, конечно, самую роковую роль в жизни Александра Сергеевича сыграл царь, окутавший поэта удушливой паутиной жандармов и осведомителей.

Одним из центральных эпизодов пьесы, где решалось – жить Пушкину или нет – стала картина «В III отделении», куда на огонёк к генералу Дубельту приезжают сам император Николай I и шеф жандармов Бенкендорф.

Вот ее фрагмент:

Дубельт. В штабе корпуса жандармов все обстоит в добром порядке.
Николай I. Над чем работаешь? Дубельт. Стихи читаю, ваше величество. Собирался докладывать его сиятельству.
Николай I. А ты докладывай.
Дубельт. Вот, ваше сиятельство, бездельники в списках распространяют пушкинское стихотворение.
Бенкендорф. Как это озаглавлено?
Дубельт. Мирская власть.
Николай I. Этот человек способен на все, исключая добро. Ни благословения к божеству, ни любви к отечеству… Ах, Жуковский! Все заступается… И как поворачивается у него язык!.. Семью жалко, жену жалко, хорошая женщина… Он дурно кончит. Я говорю тебе, Александр Христофорович, он дурно кончит».

Притязания Вересаева на то, чтобы вставить в пьесу собственные сцены, были невозможны для Булгакова. И не только потому, что его соавтор находился вне духовного замысла произведения. В тридцатые годы Вересаев, чуждый каким бы то ни было оппозиционным настроениям, находился под влиянием мощного идеологического пресса на всю советскую культуру. Он никак не мог разделять тему пьесы – художник и власть. Правда, помощь Вересаева в подборке исторических и биографических материалов была огромна.

Но разрыв соавторства и запрет на пьесу, как это обычно бывает, определили чиновники от искусства. 17 марта в газете «Советское искусство» появилась заметка, посвященная пьесе о Пушкине, в которой Булгаков и Вересаев были названы «драмоделами». В той же газете было напечатано выступление П.Керженцева на репертуарном совещании, где открыто было сказано о запрете пьесы о Пушкине. Только летом 1939 года, когда стало известно, что Булгаков заключил соглашение с Художественным театром для написания пьесы о Сталине, его детище о Пушкине было разрешено к постановке во МХАТ.

Вот протокол реперткома от 26 июня 1939 года:
«Александр Пушкин» М.Булгакова – пьеса в четырех актах. Эту пьесу вернее было бы назвать «Гибель Пушкина». Автор имел целью изобразить обстановку и обстоятельства гибели Пушкина. Широкой картины общественной жизни в пьесе нет. Автор хотел создать лирическую, камерную пьесу. Такой его замысел осуществлен неплохо».

Не будем комментировать этот текст политредактора Евстратова. К счастью, советский чиновник не усмотрел подводных камней в замысле Булгакова, на которые натолкнулся Вересаев и которые не позволили соавторам завершить вместе начатый ими труд.

10 марта 1940 года Михаил Афанасьевич умер. А 10 апреля 1943 года теперь уже одинокое его детище под названием «Последние дни» было поставлено на сцене МХАТ. Постановку спектакля осуществили режиссёры В.Станицын и В.Топорков под руководством В.Немировича-Данченко. Пьеса о Пушкине, имевшая такую трудную судьбу и которая чуть не поссорила двух самых талантливых и интеллигентных людей своего века, продержалась на сцене шестнадцать лет.

Пушкин - роль Ролана БыковаВ заключение скажу, что когда я был в гостях у драматурга Леонида Зорина, также написавшего пьесу о Пушкине, то на стене его кабинета увидел большой портрет актера Ролана Быкова в пушкинском гриме. Известный драматург напомнил мне слова не менее знаменитого актера:

 

«Я всю жизнь мечтал сыграть роль Пушкина. Удалось это сделать только однажды, в спектакле по пьесе Булгакова, когда смертельно раненного поэта проносили в его спальню. Увы, это была роль без слов».

культура СССР back to the USSR

советская культурная жизнь

Искусство и наука искусство и наука

статьи, лекции офф-лайн, беседы об искусстве

Художественный перевод научный и художественный перевод

искусствоведение, культурология, литература

традиционное народное искусство традиционное народное искусство

народное творчество, художественные промыслы

Народная игрушка народная игрушка
Кто сегодня делает народную игрушку? Для кого она создается? Кто играет в нее?
NEWS-НОВОСТИ

30.11.18 Мозаики Москвы. Вечные краски

Мозаичное искусство насчитывает тысячелетия. В наши дни оно может показаться анахронизмом. Тем не менее, оно продолжает занимать свою нишу в современной архитектурно-художественной практике, в декоре храмов, особняков и общественных зданий благодаря ...
Подробнее

29.11.18 Босх и загадки его творчества - иконографии

Линда Харрис открывает нам новые грани работ Босха, доказывая, что все его произведения последовательно передают еретические доктрины катаров. Мифы и доктрины к
Подробнее

29.11.18 Ханс Янтцен. О церковном пространстве в готике

Франц Куглер в своей «Истории строительного искусства» (1859) внутреннее пространство готической церкви назвал «воистину подобной Откровению Тайны, которая захватывает чувства, выхватывает и уносит за собой души и заставляет забывать те ...
Подробнее

26.11.18 Физкультурный парад как вид театра

Плещутся знамёна, звучит музыка, юноши и девушки размашисто маршируют в колоннах, катятся в «рейнских колесах»
Подробнее

17.09.18 Профилактика ожирения

Уважаемый читатель, возможно и Вы любите вкусно поесть, и, более того, Вас также мучает совесть (потом?) за количество съеденного? В таком случае, нам необходимо разобраться кто мы - чревоугодники, праздные повесы или больные люди, у которых ...
Подробнее
Искусство
Искусство
Искусство (от церк.-слав. искусьство (лат. experimentum — опыт, проба); ст.‑слав. искоусъ — опыт, испытание) — образное осмысление действительности; процесс или итог выражения внутреннего или внешнего (по отношению к творцу) мира в художественном образе; творчество, направленное таким образом, что оно отражает интересующее не только самого автора, но и других людей.
Веб-портал
Веб-портал — сайт в компьютерной сети, который предоставляет пользователю различные интерактивные интернет-сервисы, которые работают в рамках этого сайта. Веб-портал может состоять из нескольких сайтов.