Палитра в мастерской художника
интервью, работы, статьи
исторические эссе исторические эссе

факты и домыслы, реконструкция исторических событий

Культура и религия диалог культур и религий
духовное единство человечества - это постоянный диалог многих культурных традиций, где каждый человек есть образ и подобие Божие
Художественное образование художественное образование

художественное образование не предполагает всеобщего превращения людей в художников. Однако художественная грамотность необходима всем

Кошка Даша мир глазами детей

детское творчество и образовательные программы для детей

Искусство врачевания искусство врачевания
от Ветхого Завета до наших дней

исторические эссе

Русский Щелкунчик
Русский Щелкунчик

Почти пятьдесят лет тому назад, безусым юнцом приехал я в Ленинград полюбоваться достопримечательностями Северной Пальмиры. Тогда судил о них по романам Ф.Достоевского и гравюрам И.Глазунова, а исторические персонажи эпохи представлялись романтическими героями из сказки Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Щелкунчик». О русской истории ХVIII века имел поверхностное представление. Не знал, к примеру, что император Павел I, являлся славным правнуком Великого Петра и одновременно, - битого тем, Карла ХII.

Cовершая прогулку вдоль Невы, переступил порог Александро-Невской обители и очутился в том месте, где стояла когда-то церковь Благовещения. Что-то светлое и печальное примерещилось мне в ту минуту. Находясь в странном оцепенении, поставил ногу на какой-то каменный выступ, начал перешнуровывать ботинок. А когда осмотрелся, то с благоговением и трепетом прочитал на камне: «Здесь лежит Суворов».

В православной Руси издавна сложилась традиция самоуничижения великих людей. Еще во времена Ивана Грозного этот не слишком милосердный, но высоко одаренный царь, решил построить на месте захоронения Нила Сорского великолепный храм. Однако преподобный явился царю во сне и запретил это делать. «Пускай каждый, кто помнит меня, ступает по месту моего захоронения», - вещал святой царю. Традиция эта дожила и до времен Суворова: и я по ребячьей неопытности попался в ловушку хитроумного главнокомандующего.

Это было первое, не до конца еще осознанное воспоминание о том, что представляется мне бесконечно важным в далеком, романтическом веке. А самые емкие и реальные впечатления получены позже, от художественных и документальных лент об эпохе Суворова и императора Павла.

Павел I Потрясает удивительная переоценка последних лет всего, произошедшего в той эпохе: от снисходительной насмешливости над царем в старой ленте «Поручик Киже» (по повести Ю.Тынянова) до восторженного пиетета к нему в новом фильме «Бедный, бедный Павел» (по пьесе Д.Мережковского). Многое здесь связано с нынешним отношением к русской истории, со стремлением к самопознанию, которое сводится к ответу на один вопрос: как мы дошли до жизни такой?

Наконец, третье впечатление, на котором я задержусь особо, также переносит меня к той далекой прогулке по невским берегам. Помнится, миновав Александро-Невскую лавру, я остановился перед мрачной заброшенной громадой Михайловского замка, окруженного рвами с плесневеющей водой. Это сейчас здесь прошла реставрация, во дворе установлена бронзовая скульптура царя, а любимая постройка императора-рыцаря получила статут филиала Русского музея. А тогда питерские экскурсоводы почти не вспоминали имя Павла, они все больше рассказывали о располагавшемся здесь Инженерном училище, которое окончил Федор Достоевский. Только теперь мы начинаем проникать в тайный, зашифрованный смысл Михайловского замка.

Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой…

Это хрестоматийные стихи великого поэта, который в младенчестве столкнулся однажды с царем. Согласно свидетельствам, Павел пожурил малыша и поучительно снял, как положено по этикету, с его кучерявой головы картуз. Короткий и забавный миг истории. Но пушкинские стихи вечно живы. В романе Достоевского их прочитала князю Мышкину красавица Аглая. Те же пушкинские строки нередко связывают с Дон Кихотом. На самом деле, их можно напрямую отнести и к императору Павлу.

Но, заметьте, всех троих: Мышкина, Дон Кихота и Павла, нередко обзывали бранным словом - идиот. Причина одна: большинство обывателей не могут подняться до нравственных высот этих людей, постичь их стремление идти по жизни спрямленным путем, когда слова, мысли, поступки не расходятся друг с другом. Самый странный из русских царей задумал неслыханное деяние: превратить холопскую Россию в страну европейского рыцарства. Актер Виктор Сухоруков, сыгравший заглавную роль в фильме о бедном Павле, восхищался благородством и щедростью героя, одним из первых установлений которого стали отпуска, то есть право на отдых, предоставленном его подданным. К этому остается добавить снижение цен на хлеб, первые шаги по отмене крепостного права, попытку поставить судопроизводство выше произвола чиновников, свободу вероисповедания, военную реформу, а также жесточайшую борьбу с коррупцией и казнокрадством. Павел стремился искоренить в своей стране паразитизм; к несчастью, паразиты ему этого не простили.

Процитирую классика истории В.Ключевского, понимавшего, как никто другой, ход нашего развития. «Император Павел I был первый царь, в некоторых актах которого как будто проглянуло новое направление, новые идеи. Я не разделяю довольно обычного пренебрежения к значению этого кратковременного царствования; напрасно считают его каким-то случайным эпизодом нашей истории, печальным капризом недоброжелательной к нам судьбы»; «Инстинкт порядка, дисциплины и равенства был руководящим побуждением деятельности этого императора, а борьба с сословными привилегиями – его главной задачей. Так как исключительное положение, приобретенное одним сословием, имело свой источник в отсутствии основных законов, то император Павел начал создание этих законов». И вот третий, на мой взгляд, главный фрагмент: «Скоро Россия должна была перешагнуть за естественные границы и углубиться в степи Азии, этот шаг сделан был ею частью против собственной воли... Ставши на Кубани и на Тереке, Россия очутилась перед Кавказским хребтом. В конце XVIII столетия русское правительство совсем не думало переходить этот хребет, не имея ни средств к тому, ни охоты; но за Кавказом, среди магометанского населения, прозябало несколько христианских княжеств, которые, почуяв близость русских, начали обращаться к ним за покровительством».

Какую из нитей потянуть в запутанном клубке павловской истории, чтобы увидеть ее начало? Об отношениях императрицы-матери и наследника-сына? То есть об отношениях Екатерины II и Павла I, составляющих коллизию шекспировского «Гамлета», где королева Гертруда (читай - Екатерина) знала, что Гамлет (понимай - Павел) никогда не простит ей и не забудет Тени Отца (Петра III).

А может, ещё важнее рассказать о европейском движении масонов, зародившемся во времена крестовых походов и стремившемся создать мировое правительство? Англия всецело находилась под влиянием братства вольных каменщиков. В Пруссии к власти пришел король-масон иллюминат Фридрих-Вильгельм. В Швеции – другой король-масон гроссмейстер ложи «Трех золотых роз» - Густав III. В Австрии, в империи Габсбургов, гениальный Моцарт слагал масонские мессы. А в России во всю ширь развернулись масоны-просветители: отставной офицер Измайловского полка, издатель «Трутня» и «Живописца» Николай Новиков и творец «Путешествия из Петербурга в Москву», чиновник Коммерц-коллегии Александр Радищев. Последний, кстати, приходился родственником одному из душителей Павла плац-майору А.Аргамакову. Беда случилась, несмотря на то, что Павел покровительствовал участникам таинственного движения, хотя и не хотел ни с кем делиться своей властью.

Остановимся на том, что считает особо важным великий историк, - на реформаторской деятельности царя, на его стремлении направить вектор усилий страны в сторону Запада. Павел принял державу (годы его правления 1796-1801) в момент, когда она начала главенствовать в европейской политике; многие королевские дома искали защиты и покровительства у русского царя. Нет, не на триста, как это было принято думать, а всего на тридцать лет отставали мы тогда от просвещенного Запада. Отрезок, который можно было преодолеть за одно поколение, за одно счастливое правление.

Великий сын Екатерины, воспитанник талантливого просветителя Никиты Панина начал это делать, еще не ступив на престол. В проекте Конституции, написанной Н.Паниным и Д.Фонвизиным под наблюдением наследника, предлагалось ввести широкие политические свободы, разделить законодательную и исполнительную власть, отменить крепостное право. Россия полным ходом сближалась с европейскими странами. Век Просвещения дал россиянам самые благие плоды. «Первый наш царь Иван Грозный, - исповедуется Павел, - присоединил к России три великих ханства: Казанское, Астраханское, Сибирское. Я же присоединил к своей империи только крошечный островок – Мальту. Однако он один перевешивает те огромные территории». Вот она точка отсчета для понимания личности императора-европейца!

Пора ввести в наше повествование еще одного современника Павла - немецкого писателя-романтика Эрнста Теодора Амодея Гофмана (1776-1822). Именно он, воспитанник лютеранской школы Кенигсберга, блестящий литератор, живописец, музыкант, юрист, с помощью своей камеры-обскуры может дать необходимую подсветку нашим героям и их поступкам, без чего все представится нелепым, призрачным, необъяснимым. Гофманиана напрямую связана с судьбой русского императора. Возможно, сказок немецкого писателя Павел не читал, однако все рассказанное в них витало в атмосфере века. Возьмем, к примеру, запись одной из исповедей наследника, который вместе с Марией Федоровной (она же Софья Доротея Августа Луиза, принцесса Вюртембергская, внучатая племянница Фридриха Великого) и другом юности Александром Куракиным в 1781-1782 годах путешествовал по Европе и посетил Брюссель, где, собственно, и состоялась заворожившая всех беседа.

Как-то в поздний час наследник и Куракин с двумя слугами брели по Петербургу. Была весна. Луна. В глубине одного из подъездов Павел вдруг увидел человека высокого роста в испанском плаще и в военной шляпе, надвинутой на глаза. Он молча пошел слева от Павла, оставаясь невидимым для Куракина и слуг. Конечно, это был призрак. Но видел и слышал его только царевич, который понял, наконец, что его сопровождает тень великого прадеда. И вот они слова, произнесенные голосом Петра Великого в час той ночной прогулки:

«Бедный Павел! Кто я таков? Я часть той силы… я тот, кто хочет тебе добра. Чего мне надобно? Прими мой совет: не привязываться сердцем ни к чему земному, ты недолгий гость в этом мире, ты скоро покинешь его. Если хочешь спокойной смерти, живи честно и справедливо, по совести; помни, что угрызения совести – самое страшное наказание для великих душ.
- Какую же, государь, мораль можно вывести из сей притчи? – спросил присутствующий при рассказе принц Де Линь. - Очень простую, - ответил Павел. - Я умру молодым».
            (пересказала баронесса Г. Оберкирх)

Чем ни новелла в духе Гофмана! Великий немецкий романтик прозрел судьбу своих современников на столетия вперед. Он написал повесть «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер», которую на язык политический можно перевести и так: «Господин Буонапарте, по прозванию Наполеон». Гофман недолюбливал любых завоевателей, даже гениальных. Но русского царя было за что уважать. В день коронации Павел объявил, что никогда не подпишет ни одного смертного приговора. И сдержал свое слово. Он был миротворцем, высказывался против завоевания новых земель, против расширения монархии, и без того слишком обширной. (Но, Мальта, кстати, сама попросила православного русского царя учредить свой протекторат над католическим рыцарским орденом).

Павел Петрович и его супруга Мария Федоровна, которые в 1781-1782 годах под именами графа и графини Северных путешествовали по Европе, они были приняты во многих монарших домах. Вот некоторые из событий и высказываний, реконструируемых по дневниковым записям. «Из всех его речей видно, что он исполнен желанием добра», - записал один из Габсбургов герцог Леопольд. «Они прекрасны. Я очарован знакомством с ними и очень их люблю», - вторит французский король Людовик XVI. Там же, в Париже, драматург Бомарше читал гостям свою «Женитьбу Фигаро». За время поездки за наследником Павлом все больше утверждались два прозвища - Дон Кихот и Гамлет, надо полагать, за прямодушие и смелый, проницательный ум.

Но, скорее всего, Павел Петрович, с виду неказистый, но всегда преисполненный обаяния и рыцарственного духа, был похож на Щелкунчика. Ах, Марихен, бедная Мария Федоровна, как же она любила своего мужа и государя. Она не замечала его физических недостатков. Она видела только его духовную красоту. Прожив жизнь счастливую в браке, они явили на свет четырех мальчиков и шесть девочек. Такое дается только влюбленным. И они не сразу заметили, как над их головами начали сгущаться тучи. Ах, Марихен, где твой волшебный башмачок, которым ты должна была запустить в заговорщиков, этого семиголового мышиного короля? И тогда наш русский Щелкунчик явился бы перед миром не чудаковатым господином, а спасителем нации.

Увы, в памяти нескольких поколений император Павел I остался совсем не сказочным принцем. Напротив, сложился окарикатуренный стереотип неврастеника, занятого игрой в солдатики на плац-парадах в Гатчине. Его душители искали себе оправдания и оттого сгущали черные краски над тенью покойного императора. Да, кое-что не придумано: было преклонение Павла перед военным гением прусского короля Фридриха Великого, который до этого в Семилетней войне (1756-1763) искусно сражался почти со всей Европой.

Многое в России при Павле выглядело странным. В моду у военных вошли усы, косы, треуголки, на всех перекрестках были расставлены черно-белые полосатые будки, а гвардейцы Преображенского, Семеновского и Измайловского полков начали ходить на парадах гусиным шагом. А сколько на свет появилось немецких слов и означенных ими предметов: шлагбаумы, брандмауэры, экзерциргаузы. Вместо стражи теперь выкликали караул, вместо отряда – деташемент, вместо «ступай» говорили: марш. Слова, для русского уха резковатые.

Павел был современником Великой французской революции. Он ненавидел кровавых революционеров, казнивших Людовика XVI и понял, что бонапартизм – это конец революционным смутам. Какое-то время русский император (1754-1801) и его полководец Александр Суворов (1729-1800) еще вели оборонительную войну против французских войск, восстанавливая пошатнувшиеся монархии в Европе. Павел не сомневался в своем мессианском предназначении. Он был против гибели цвета французского дворянства, против свержения монархических домов. Запретил слова, которыми щеголяли якобинцы: гражданин, общество, отечество. И даже дал питерским полицейским особое разрешение: сбивать палками с голов прохожих круглые шляпы, столь любимые революционерами.

Вот он стоит перед нами: Его Величество Павел Петрович, с огромной треуголкой в одной руке и с камышовой форменной тростью – в другой; на руках его перчатки с раструбами, доходившими до локтей. Питерские остроумцы, находясь на безопасном расстоянии, похохатывали, хватаясь за бока. Хотя временами им было не до смеха. Император переиначил французский лозунг на свой лад: Порядок, Равенство, Братство. Это означило, что перед русским царем все равны, и он может высечь любого.

Госпожа Простакова в знаменитой комедии Дениса Фонвизина говорит: на что ж он указ-то о вольности дворянской? Так вот, Павел Петрович этот указ 1762 года, освобождавший дворян от обязательной государственной службы, отменил. Он заставил ровно в девять всех ложиться спать и гасить в окнах свет, чтобы потом ранёхонько вставать и приниматься за работу. По ночам только гвардейцы, охранявшие Михайловский замок, шли вдоль сторожевых башен и выкликали: император спит! И, подавая сигналы, друг другу гукали словно совы.

А рано поутру над Веной раздавалось: «Ку-ка-ре-ку!» Заливался петухом не кто-нибудь, а сам Суворов. И хотя домочадцы разбуженного дома Габсбургов недовольно крутили пальцем у виска, мы говорим: так и должно было быть. Весной 1799 года в один из дворцов Вены привезли главнокомандующего, готового выступить против бонапартистской армии. И сразу же, всю роскошь из дворца – вон. А на сверкающем паркете настелили душистое сено, устроили русский сеновал, чтобы спать было вольготнее полководцу, прибывшему из родной деревеньки Кончанское.

Чего стоит один суворовский приказ в трех пунктах: неприятеля пленить; пленных миловать; музыке играть. Звучит чудно, но что интересно: ведь пленяли и миловали, и даже музыка играла. Наверное, у природы есть неписаный закон: все глупости делаются с суровыми и насупленными лицами; всякая удача приходит к людям легким и веселым.
У российского императора были совсем непростые отношения с лучшим полководцем века. Павел требовал от Суворова, чтобы его гренадеры обязательно носили напудренные косы и четко печатали прусский гусиный шаг. «Нам теперь не до гусиного шага, - отвечал Суворов царю со своих альпийских высот, - мы все больше на заднице съезжаем с гор». Да еще написал потешные стишки, которые наверняка были доведены до сведения императора:

Пудра – не порох,
Коса – не тесак,
Нет, я не немец,
Я природный русак.

Суворов давно превзошёл Фридриха Великого в военной науке. Это, слава Богу, понял и император, присвоив ему в самом конце жизни высшее воинское звание генералиссимуса. Наш полководец не проиграл ни одного сражения, одержав победы при Туртукае, Козлудже, Фокшанах, Кинбурне, Рымнике, Измаиле, Очакове. Там, правда, ему противостояли турки. Другое дело – армия Наполеона. И хотя первый консул Франции совершал в том году африканский поход, наш полководец разбил его лучших генералов Моро, Макдональда и Жубера, выиграв сражения при Нови, возле рек Треббия и Адда.
В православное пасхальное воскресенье 18 апреля 1799 года он освободил Милан под колокольный звон и пение тропаря «Христос Воскресе из мертвых». Сам освободитель, облаченный в белый австрийский фельдмаршальский мундир, по-русски троекратно целовал всех, встречаемых на пути. Лучшие модельеры Парижа и Лондона шили тогда для столичных модников сапоги «a la Souworoff». И даже Наполеон был в восторге от русского учителя, с которым ему так и не довелось сразиться. А противостоявший нашей армии маршал Андре Массена скажет: «Я бы отдал все мои кампании за швейцарский поход Суворова».

Штурм Чертова моста стал вершиной всех суворовских побед. «Узкий, только пройти вьюку, без перил мост, - пишет в романе о Суворове военный историк Л. Раковский, - висел на страшной, десятисаженной высоте. Внизу, весь в пене, как бешеный конь, мчался с камня на камень неистовый поток. Отступавшие французы залегли за камнями на левом берегу и обстреливали правый. Отходя поспешно, они не успели повредить большую арку. И все-таки пролом оказался так широк, что пройти по мосту стало невозможно».

Я понимаю, что военная наука – точная наука, в ней не должно быть никакой мистики. Но именно здесь, у Чертова моста, 14 сентября 1799 года, появился этот чертов шелковый шарф. Именно им 11 марта 1801 года будет задушен в своей опочивальне российский самодержец…

«Точно в преисподнюю лезем», – говорили суворовцы-гвардейцы. Первым вбежал на мост князь Мещерский, за ним – майор Лосев. «Без бревен не обойтись, - гуторили казаки, - надо вязать шарфами».

Убийство императора ПавлаИ тут в императорской спальне в руках плац-майора Аргамакова мелькнул офицерский шарф, которым он обычно обматывал свой стан, чтобы лучше держать осанку. Кое-кто из насмерть перепуганных заговорщиков рванулся к дверям. «Назад! Зарублю! – заорал длинный поджарый барон фон Беннигсен и выхватил из ножен саблю. – Кончайте его!» «Я помазанник Божий! Как вы смеете!» - были последние слова императора, брошенные в лицо перепуганным насмерть убийцам. Тут в руках у пьяного громилы Николая Зубова (кстати, зятя уже умершего к тому времени Суворова) мелькнула золотая табакерка, которой он ударил Павла в висок. Остальное довершили армейские сапоги и похожий на удавку офицерский шарф…

«Довольно, ваше благородие, довольно!» - говорили егеря, обвязывая шарфами бревна, заполняя связками обрушившийся пролет. Затем понеслось: «Дорогу фельдмаршалу!» И в ответ: «С Богом, чудо-богатыри! Мы – русские!» А с вершин, которые уже обогнул князь Багратион со своим отрядом, понеслось: «В штыки! Ура-а!»

Вот так свершаются величайшие победы и величайшие злодейства. «Sic transit!» - говаривали древние. (Прим. ред. Sic transit gloria mundi лат. Так проходит мирская слава. Выражение из книги немецкого философа-мистика Фомы Кемпийского (XV в.). Так завершилась страшная гофманиана…

Стихотворение, посвящённое памяти Суворова; написано Гаврилом Романовичем в новгородском селе Званки в нескольких верстах от суворовского родового гнезда Кончанское:

Что ты заводишь песню военну
Флейте подобно, милый снигирь?
С кем мы пойдем войной на Гиену?
Кто теперь вождь наш? Кто богатырь?

Поэты порой видят и чувствуют то, что недоступно ученым мужам. Так старик Державин своим ясным умом определил, что ушел не просто один человек, ушло целое столетие. 6 мая 1800 года не стало полководца-романтика. А меньше, чем через год, 11 марта 1801 года, не стало и романтического царя. И теперь эти стихотворные строки воспринимаются еще острее, ведь весь неповторимый, мистический и просвещенный XVIII век канул в лета. В нем много прекрасного и мало, что поддается логическому объяснению. Преданный английскими и австрийскими союзниками Павел решил установить союз с Наполеоном. И с тех пор, увы, нашему герою уже были отмерены последние дни…

Остается сказать ещё несколько слов об императоре Павле, который прожил жизнь и завершил ее как помазанник Божий. Да, он был православным императором, пытавшимся сблизиться с католической церковью, чтобы противостоять опасным антихристианским силам (правда, англичане не раз и не два его предавали). Император, убежденный в своей правоте, никогда не церемонился с подданными. «Пусть меня ненавидят за сделанное мною добро, - нередко повторял Павел, - лишь бы не любили за сделанное мною зло. Пусть мне свернут шею, но пусть слушаются».

Павел сочетал в себе мистическое вдохновение средневекового рыцаря и грубость прусского солдата. Это не могло не раздражать. Убить его хотели многие: бывшие друзья-масоны, с которыми он не поделился властью; гвардия, помнившая о своих утраченных екатерининских привилегиях; наконец, англичане, для которых был недопустим союз Павла и Наполеона. «Англия должна сохранять союз с Россией и нет необходимости нянчиться с коронованным безумцем», - докладывал посол в Петербурге лорд Уитворт премьеру в Лондоне Уильяму Питту-младшему. В переводе с дипломатического языка это означало: пора кончать! Одновременно к Ревелю и Кронштадту двинулась эскадра лорда Нельсона с большим запасом пороха и ядер на борту. Но бомбардировать наши города одноглазый адмирал так и не успел…

«Гибель Павла – трагедия для всей Европы», - скажет в те дни Наполеон.
Но более всего, трагедия для России, добавим мы. Поскольку застопорились славные павловские преобразования. Россия осталась, не по своей воле втянутой, в бесконечные изматывающие кавказские и среднеазиатские войны. А на смену царю-романтику пришел его сын Александр I - «властитель слабый и лукавый», как справедливо сказал о нем поэт. Не знаю, замолил ли он позже, свои грехи, перевоплотившись, как многие предполагают, в отшельника Фёдора Кузьмича? Но 12 марта 1801 года этого никто не осознал. На похороны Павла слишком многие явились в запрещенных им круглых шляпах и на радостях выпили пятьсот бутылок шампанского.

Так завершилась сказка про нашего Щелкунчика. Увы, в исторической реалии у сказки оказался трагический финал: Щелкунчик погиб в неравной схватке. И его горько оплакивала Мари (вдовствующая императрица Мария Федоровна), которая весь остаток жизни возглавляла Мариинское благотворительное ведомство и создавала в память о любимом муже сиротские приюты, школы и больницы. Бедная, бедная Марихен! Ей не довелось побывать в сказочном городе Конфетенбурге. Ее не увез туда Щелкунчик в золотой карете, запряженной серебряными лошадками.

Конечно, Павел знал о предательстве своего сына Александра и о его участии в заговоре. Но он слишком хорошо знал и историю своего прадеда Петра, с тенью которого разговаривал. Он не стал прибегать к допросам сына и пыткам, не пролил крови. Как истинный рыцарь он предпочел пролить кровь свою.

Чтобы сказать всем будущим российским правителям словами Гофмана: «О, как это дурно пойти в драконы!»


культура СССР back to the USSR

советская культурная жизнь

Искусство и наука искусство и наука

статьи, лекции офф-лайн, беседы об искусстве

Художественный перевод научный и художественный перевод

искусствоведение, культурология, литература

традиционное народное искусство традиционное народное искусство

народное творчество, художественные промыслы

Народная игрушка народная игрушка
Кто сегодня делает народную игрушку? Для кого она создается? Кто играет в нее?
NEWS-НОВОСТИ

30.11.18 Мозаики Москвы. Вечные краски

Мозаичное искусство насчитывает тысячелетия. В наши дни оно может показаться анахронизмом. Тем не менее, оно продолжает занимать свою нишу в современной архитектурно-художественной практике, в декоре храмов, особняков и общественных зданий благодаря ...
Подробнее

29.11.18 Босх и загадки его творчества - иконографии

Линда Харрис открывает нам новые грани работ Босха, доказывая, что все его произведения последовательно передают еретические доктрины катаров. Мифы и доктрины к
Подробнее

29.11.18 Ханс Янтцен. О церковном пространстве в готике

Франц Куглер в своей «Истории строительного искусства» (1859) внутреннее пространство готической церкви назвал «воистину подобной Откровению Тайны, которая захватывает чувства, выхватывает и уносит за собой души и заставляет забывать те ...
Подробнее

26.11.18 Физкультурный парад как вид театра

Плещутся знамёна, звучит музыка, юноши и девушки размашисто маршируют в колоннах, катятся в «рейнских колесах»
Подробнее

17.09.18 Профилактика ожирения

Уважаемый читатель, возможно и Вы любите вкусно поесть, и, более того, Вас также мучает совесть (потом?) за количество съеденного? В таком случае, нам необходимо разобраться кто мы - чревоугодники, праздные повесы или больные люди, у которых ...
Подробнее
Искусство
Искусство
Искусство (от церк.-слав. искусьство (лат. experimentum — опыт, проба); ст.‑слав. искоусъ — опыт, испытание) — образное осмысление действительности; процесс или итог выражения внутреннего или внешнего (по отношению к творцу) мира в художественном образе; творчество, направленное таким образом, что оно отражает интересующее не только самого автора, но и других людей.
Веб-портал
Веб-портал — сайт в компьютерной сети, который предоставляет пользователю различные интерактивные интернет-сервисы, которые работают в рамках этого сайта. Веб-портал может состоять из нескольких сайтов.